Наши тонкие струны - Крис Таллик

– Вот с этим ничего не выйдет. Никаких съемок. Попрошу вас временно сдать все телефоны. У нас соблюдается режим radio silence. Даже микрофоны все проводные, если вы еще не заметили.

– И нафига такие строгости? – ропщет Крис. – Надо было нам еще глаза завязать.

Бастиан насмешливо щурится на Крис. Но не злится.

– Времена такие, – говорит он. – Приходится смотреть, чтобы сверху что-нибудь не прилетело. Кстати, всем зашел ваш шортс на крыше. Сможете повторить, если попросят?

– Не дождетесь, – говорит Макс.

044. Просто захотелось

Кристалликам еще никогда не приходилось играть концерты вслепую. Это даже на стрим не похоже. Это вообще непонятно что.

Свет прожекторов заливает зал снизу и сверху. Так сделано нарочно. Музыканты посредине – как на ладони, а вот гости остаются во тьме. Кто там стоит или сидит, развалившись в креслах, остается только гадать.

Для разогрева они играют «Ты мое солнце». Потом «Невский проспект». В ответ не доносится ни звука, ни эха, словно звук уходит в безграничную и безразличную пустоту. На третьей или четвертой песне они играют уже просто друг для друга. Улыбаются, посмеиваются, как на репе в подвальчике у Фила.

Для бодрости исполняют еще один веселенький хит на вторую долю:

Она живет на Площади Восстания,

И я не знаю, как добраться до нее.

Крис сочинила таких сразу несколько, потому что Фил попросил. Ему были нужны песни с местной петербургской локализацией, чтобы Комитет по культуре радовался. Правда, в репертуар ВИА «Молодость» эти блокбастеры так и не попали, а теперь уж неизвестно, попадут ли вообще когда-нибудь.

Потому что у ВИА возникли непредвиденные проблемы. И Фил молча свалил в отпуск.

Вот и публика молчит. Если вообще присутствует.

Посовещавшись, Кристаллики играют «Scarborough Fair».

«Then she’ll be… a true love of mine», – заканчивает Маша, ни к кому не обращаясь, как и задумано в песне, и Серега тянет свою волынку и смолкает. И тут в темноте кто-то негромко хлопает в ладоши.

Кто-то вполголоса говорит с кем-то. Кажется, даже по-английски. Или это какой-то отдельный язык для богатых, который не всем дано понимать.

– Э-эй, люди, – окликает Крис. – Как вам? Нравится?

Молчание.

– Сыграйте ту песню, с крыши, – слышен голос Бастиана-администратора.

– Это обязательно?

– Я бы сказал, очень желательно.

Макс тяжко вздыхает. И нажимает кнопку. Трек стартует точно так же, как и на видео, ритм-секция та же. Правда, Сережка выучил новое соло на аккордеоне, длинное и красивое. Чтобы ничто не напоминало о том, самом первом, клипе.

И никто никогда не поднимется выше…

Музыка смолкает, и кто-то снова тихо аплодирует: хлоп, хлоп, хлоп. А потом слышен еще один голос, постарше и поглуше:

– Я не понимаю этот текст. Он о чем?

– Ну… – запинается Крис. – О любви, наверно. И еще… о том, что никто не знает, что будет завтра. Никто никогда. Ты залезаешь на последний этаж, чтобы заглянуть за горизонт, но это бесполезно. Это не работает. Никто не может увидеть будущее.

– Почему же? – возражает голос. – Я могу.

Прожекторы гаснут.

Теперь Кристаллики могут видеть тех, кто их слушал. Публики и правда немного. Почти никого. Админ по имени Бастиан, какая-то вертлявая девчонка с волосами, заплетенными в тоненькие разноцветные дреды, в нелепом оранжевом комбинезоне – и, наконец, сам хозяин.

Ему за пятьдесят. Он выглядит неброско. Он сед и аккуратно подстрижен. На нем красиво помятый темно-синий льняной костюм. Он похож на одного из тех серьезных мужчин, которых время от времени показывают по федеральным каналам телевидения. Которые лишь изредка и вскользь показываются в кадре, пока какие-нибудь депутаты толкают речи с трибуны, и за эти несколько секунд внимательному глазу становится ясно, кто на самом деле управляет этим театром.

– Я – могу, – повторяет он. – Меня, кстати, зовут Артур Олегович. Вы Кристина Кляйн, а вот там стоит Маша Талашева. Мальчиков я тоже зафиксировал, не сомневайтесь. Это профессиональное. Разве можно приглашать гостей, когда не знаешь паспортных данных?

Чтобы выглядеть спокойной, Крис ставит гитару на стойку.

– Да вы присаживайтесь, юноши и девушки. Разговор-то будет серьезный. Не думал, что скажу это… еще час назад.

Кристаллики плюхаются в кресла-мешки. Вот ч-черт. Сидеть на этой куче дерьма очень неудобно. Получается, что босс смотрит на тебя сверху вниз. Его кресло – самое центровое, а ты любуешься кожаными подошвами его ботинок.

Ладно. F[…]ck ‘em all, думает Крис.

– Так вот, о будущем, – говорит этот Артур Олегович. – Я бы предложил вам свой вариант развития событий. Итак, очень коротко. Вы прекрасные музыканты, у вашей вокалистки весьма оригинальный голос. У вас есть неплохие песни, вы напишете еще больше. Мы могли бы поработать вместе.

– А вы что умеете? – дерзит Крис.

– То, чего не умеете вы. Я умею делать деньги.

Вот тут Крис не берется спорить.

– Некоторую сумму я готов вложить в вас. Для начала организуем студийную запись. В обозримом будущем выпустим два или три коммерческих альбома, как положено. В поддержку – клипы и гастрольные туры по дружественным странам. Заодно подогреем продажи на платформах. Среди других бонусов назову место в пятерке победителей на «Интеркосмосе». Это такое пафосное телешоу, транслируется на весь БРИКС. Первые три места не гарантирую, там действуют особые расценки, но в топ-5 влезть реально.

– А оно надо? – сомневается Серега. – Там же кринжатина для пенсионеров. Кто еще телик смотрит?

– Я бы выразился еще жестче… но это надо. Это надо даже не для рекламы. А для того, чтобы показать серьезным людям, что мы можем себе позволить войти в топ-5. В этом случае нам доверят совсем другие ресурсы. Это вам не нищенский миллион на фольклорный ансамбль.

– Откуда вы знаете про миллион?

– Считайте, угадал. Это тоже профессиональное.

– Что же у вас за профессия такая? – недоумевает Серега.

– Обычный венчурный инвестор. Просто мне интересно все на свете, хе-хе. А этот свет значительно шире, чем вы думаете.

– Вы хотите покорить мир? – уточняет Крис.

– А вы нет?

На этот удар даже нечем ответить. Конечно, Крис хочет. Только об этом и мечтает. Она мало что знает про «Интеркосмос». Но если бы ей сказали, например, что через десять лет она будет играть каверы в ресторане, она вцепилась бы в морду этому человеку.

– Бить надо по-крупному, – подтверждает Артур Олегович голосом тренера по боксу. – Иначе только зря кулак расшибешь. Поймите: я вам предлагаю выход на следующий уровень. Забудьте все, что было раньше.

– Конечно, заманчиво. Но где-то я это уже слышала… про уровни. От