Хорошая примета - Катя Матуш

Теперь я следила за игрой в пол глаза, и пыталась прикинуть, как часто мама будет мне названивать после девяти, вроде замуж очень хочет выдать и в пору радоваться, может и смсками обойдемся? Знаю я эти истории, папа вообще не церемонился, мы еще нормально начали, а в следующий раз неизвестно когда увидимся, так что можно сразу пять свиданий совмещать, а они на втором уже венками у реки обменивались.

Я глянула на табло. Один-два.

Нет, венками обмениваться рановато, как бы не хотелось. Мы ровесники, а значит я на пару лет умнее и должна оценивать ситуацию более трезво, — спешить некуда, на первом свидании не целуются, и вообще надо извлечь из этих выходных максимум и пополнить календарь парой заметок. День рождения-то у него когда, вдруг я еще и старше…

Я подобралась, поправила кокошник и одернула сарафан. Нельзя же в этот тихий омут с головой нырять! Надо разные варианты рассматривать, а у меня будто свет клином на этом волке сошелся. И что мне в нем вообще понравилось? Что он грубиян?.. У нас в семье все вроде как галантные, с женщинами себя вести умеют, а тут ведь явно далеко до угодника. Но плед он все же принес, потом правда кутался в него сам, но для меня же старался.

Не удивительно, если я однолюб, как вся моя консервативная семейка, ведь не нравился мне пока никто так же сильно, но и себе цену знать надо. Недоступная, рассудительная, настроенная на «раз и на всю жизнь», верная и сдержанная, еще немного чопорности бы добавить, а то после краткого содержания книгу читать не так интересно.

Уже лишнего наговорила, что и интриги никакой нет… Испугалась, что он обидеться может? Он же мужик! О каких обидах речь, если они иногда и на дуэлях сражаются за женское сердце. Этот еще и волк. Охотник! А я ему на блюдечке с голубой каемочкой себя принесла, и даже шанса на азарт не оставила.

Два-три, игра окончена.

Лучи потянулись к фанатским трибунам, и Ольга мне махнула «стой на месте».

Глаза скользнули под купол. Я ведь не мазохистка?..

— Мила.

Я вернула взгляд на поле и содрогнулась:

— Ч-что?

Тихомир замер перед трибуной. Он тяжело дышал и склонял голову то к одному плечу, то к другому, при этом не сводя с меня глаз.

— Все хорошо? Не замерзла?

Волна жара опять пробежала от макушки до пят. Замерзнешь тут! И ничего он не грубый, еще и заботливый…

Теперь собраться, а то не хватало еще от «мастерицы дел любовных» поучения слушать. Чопорная, но добродушная, так ведь тоже можно:

— Не замерзла. Спасибо за беспокойство, — улыбнулась я. — И поздравляю с победой! Отличный гол вышел, когда ты с левой клюшки прям между защитников заехал!

Тихомир распрямился и упер руки в бока:

— Спасибо, Милослава. Я уж думал, ты не смотришь.

— Я кроме тебя не вижу ни черта. Куда мне еще смотреть? — буркнула я и стиснула зубы.

Да зашейте мне рот кто-нибудь! Наверное, из-за его серьезной рожи мне все время кажется, что он обижается или расстраивается, поэтому сразу хочется оправдаться. Не «девушка-загадка», а какой-то спойлер! Неужели он это специально?!

Тихомир усмехнулся и пошел к раздевалкам:

— Здесь жди! — крикнул он.

Я кивнула в спину с цифрой «пять» и обернулась на подоспевших Лучей.

Вадик демонстрировал чудеса эквилибристики, забравшись на невысокий бордюрчик на лестницах, но Ольге до него не было никакого дела. И чем за эти десять секунд я заслужила такой осуждающий взгляд?!

Княжна быстро подошла и аккуратный носик тут же уперся мне в щеку.

— Ольга, ты чего делаешь? — испуганно таращилась я, пока подруга не стесняясь меня обнюхивала. — Ты меня пугаешь!

— Это ты меня пугаешь! А ну, — Ольга приложила ладонь к моему лбу. — Как чувствуешь себя? Тошнит, голова болит?

— Нет. Я как-то не важно выгляжу?

— Это еще мягко сказано! Ну-ка, дай сюда, перчатку сними, — Ольга дернула меня за руку, приложила большой палец к запястью и уставилась на свои золотые часики.

Я содрогнулась. Неужели у меня на лице какие-то явные признаки приворота?!

Да этого быть не может!

Ладно мама, ее сейчас только мое счастье интересует, но Соседушка не мог пропустить приворот мимо глаз, ведь после истории с удалением блога постоянно в комнате у меня тусуется. То одежду с вешалок скидывает, то нитки путает, то приданое разбрасывает. Все назло теперь делает, мстительный засранец! Был бы на мне приворот, он бы даже сквозь скафандр его почуял. Обиделся и говорить не хочет?!

Дана в институте одна дура так сильно приворожила со злобы, что он чуть с крыши прыгать не пошел, когда она вдруг “почему-то” замуж за него не захотела. Если бы не Соседушка, его истерика и перевернутый вверх дном дом, никто бы из нас и не понял, что брат депрессует не из-за сессии.

За такое не просто из академии попрут, можно и в тюрьму сесть. Да мой отец его прибьет еще до суда, а братья потом кол осиновый вколотят под звонкие трели балалайки! Совратить Тихомир меня не совратил, но статья в любом случае серьезная, невозможно даже поверить, что с таким чрезмерно аккуратным отношением к своей жизни, он на подобное способен.

— Ольга, с чего ты вообще взяла, что он меня приворожил?..

— Да ты бы рожу свою видела! Кошмар. Меня аж корежит.

— Можно подумать, ты на Вадика как-то по другому смотришь, — ворчала я, не сводя глаз с прохода в раздевалки.

— Шутишь?! Ты Вадика-то не сравнивай. Он хоть и дурак, никогда не посмеет женщине слова грубого сказать!

— Тихомир, вообще-то, мне не грубит…

— Чего? — пищала княжна. — Оглохла что ли?! Да он тебе как рявкнул “здесь жди”, у меня чуть сердце не остановилось! Как с собакой разговаривает, а ты на это только счастливо лыбишься. Вы знакомы без году неделя, а как будто пятнадцать лет в браке! Я просто не могу поверить, что это не приворот!

— Ну он просто не привык, видать, сюсюкаться…

— Ага, охотно верю, — огрызалась княжна. — Разве ведет себя так парень, когда хочет девушке понравиться? Он тебе хоть один комплимент сегодня сделал? Могу поспорить, что нет. Разве это нормально?

Я выдернула свою ладошку, отошла от ограждения и села, покрепче стискивая плед с термосом.

Ну не такой он, как все эти любвеобильные идиоты, не всем же с букетами наперевес на свиданки бегать и комплиментами сыпать. Я и сама себе это как-то по другому представляла, но не обижаться же