Ухаживая за Джулией - Мэри Бэлоу

После полудня солнце пробилось сквозь облака и наконец рассеяло их, наполнив все теплом и светом. Тетя Сара решила, что все должны отправиться на прогулку к озеру и устроить чаепитие на траве. Лукаво прищурясь, дядя Генри сказал, что не стоит организовывать экскурсию, словно это военные учения, поскольку озеро находится в миле от дома. Однако тетя Сара бросила на него уничижительный взгляд, и он замолчал, покорно приняв ее предложение.

Итак, они парами направились к озеру. Совсем как животные в ковчеге, тихо прошептал Виоле Фредерик, поскольку тетя Сара в семье слыла обладательницей самой острой пары ушей.

Джулия была одета в легкое белое муслиновое платье с розовым поясом, в руках она держала зонтик. Она оделась очень тщательно и, повеселев, решительно сбежала вниз по ступеням в холл, Кого выбрать в спутники? Гасси? Но нет, все должны понять, что она не воспринимает юношу всерьез. Леса? Но у нее пока не было времени, чтобы придумать ответ на его предложение. Фредди флиртовал с Виолой, но это было совершенно безопасно, так как дядя Пол и тетя Сильвия ни за что на свете не позволят ему ухаживать за их дочерью. Оставался Малькольм.

И весь путь к озеру, который показался ей длиной не в милю, а в целых пять, она произносила жизнерадостные монологи на любую тему, что приходили ей в голову, взяв Малькольма под руку и крутя свободной рукой зонтик над головой. Джулия ни на минуту не остановилась, чтобы поинтересоваться, интересно ли ему слушать ее. Она говорила все быстрее, все сильнее крутила зонтик и улыбалась еще лучезарнее, когда ей казалось, что граф, сопровождавший свою мать, смотрит в ее сторону. Но, разумеется, он был достаточно осторожен и не делал этого.

Малькольм – красивый молодой человек, думала Джулия, хотя высок и худощав. Похоже, из него получится надежный и верный муж. Возможно, он будет не очень-то разговорчив, но она и сама могла поговорить за двоих. Интересно, что она испытает, поцеловав его? Он раскроет губы? Притянет ее к себе? Расстегнет ее блузку и положит руки туда, где им совсем не место? Ни один джентльмен не поступал с ней таким образом, за исключением… Или он обнимет ее за талию и коснется ее рта сомкнутыми губами? Как делали другие целовавшие ее джентльмены, за исключением одного.

Может быть, ей следовало заманить его в рощу и соблазнить, размышляла она. Это было бы нетрудно сделать – заманить в рощу. Но, как она ни пыталась, она не могла вообразить его поцелуев.

– Малькольм, – неожиданно спросила она, прерывая свой монолог, когда они подошли к озеру, – ты когда-нибудь был влюблен?

Он взглянул на нее сверху вниз и покраснел.

– Я… я, – начал он, и она тут же почувствовала вину за то, что задала ему такой прямой и личный вопрос. Бедный Малькольм был таким застенчивым.

– Это зависит от того, что ты подразумеваешь под этим словом.

– А разве в нем больше одного значения?

Сама Джулия никогда раньше не задумывалась над этим. Что значит любить? Желать мужчину? Она желала – жадно, ненасытно, но ее чувство нельзя было назвать любовью. Испытывать глубокую привязанность? Она испытывала глубокую привязанность к Гасси и к Лесу. Однако она не любила ни одного из них. Чувствовать себя блаженно счастливой? Такой, когда плавала и смотрела на закат? Но она не была влюблена ни в озеро, ни в солнце.

– Впрочем, наверное, больше одного. Это был бессмысленный вопрос.

– Л-любовь, – произнес Малькольм и дважды сглотнул. – Любовь, это когда хочешь постоянно быть с кем-то. Это значит принимать другого человека со всеми его хорошими и плохими качествами и не пытаться их изменить. Это желание испытывать нежность, дарить заботу и утешение и всего себя, не требуя ничего взамен. Любовь очень трудная штука, Джулия. Это идеал, который редко обретаешь в действительности, потому что все мы эгоисты, несовершенные существа. Это мечта, цель, что-то, к чему надо стремиться.

Джулия с удивлением смотрела на него. Если бы она смогла собрать вместе все слова, которые Малькольм когда-либо ей адресовал, их было бы меньше, чем он произнес сейчас в одной этой речи. И это были слова, исполненные мудрости и проницательности.

– О, – вздохнула она. Не было ни одного человека, с кем она хотела бы быть все время – разве что с Гасси. И не было мужчины, которого она могла бы принять со всеми его недостатками, не желая их изменить. Она никогда не сможет примириться с игрой и волокитством Фредди, или вечным добродушием Леса, или постоянным молчанием Малькольма. Или, если уж на то пошло, с ханжескими понятиями Дэниела о том, что правильно и пристойно. Она никогда не сможет отдавать, не требуя ничего взамен. А если бы она любила Дэниела? Это означало бы, что она отдает все, получая в ответ только презрение, и порицание, и требование, чтобы она изменилась и стала леди. Если бы она любила Дэниела…

Солнечные лучи блестели в воде озера. Дэниел, Фредди, дядя Пол и дядя Рэймонд принесли две лодки из эллинга.

– Значит, быть влюбленным – не просто доброе чувство, которое испытываешь, когда смотришь на любимого или думаешь о нем?

– В-возможно, это т-так, когда ты в-влюблен, Джулия, – ответил Малькольм. – Но л-любить – это совсем д-другое.

Быть любимой Малькольмом, должно быть, что-то особенное, с удивлением подумала Джулия, с любопытством глядя на него, когда они расположились на пледах с дядей Генри, тетей Робертой и Стеллой – ее невесткой в случае, если она выйдет замуж за Малькольма. Это была странная нереальная мысль. Стелла и тетя Роберта тепло улыбались ей, а дядя Генри задумчиво поглядывал на Малькольма. Джулия почувствовала, что краснеет.

– Лодки наконец-то на берегу, – бодро сказала она. – Впервые в этом году.

– И могу сказать, что тебе не терпится первой оказаться в одной из них, – с улыбкой заметил дядя Генри. – Поскорее иди и займи два места, Малькольм.

Его сын поднялся и зашагал к озеру.

– Сегодня ты такая хорошенькая, Джулия, – сделал ей комплимент дядя Генри.

– И очень веселая и счастливая, – поддержала мужа тетя Роберта. – Словно ты влюбилась.

Джулия повертела в руках зонтик и улыбнулась.

– Я полностью одобрю тебя, Джули, – продолжила разговор Стелла, – если это достойный человек. Мама и папа на несколько недель отвезут меня в Брайтон, после того как мы уедем отсюда. Разве это не чудесно?

– И ты тоже можешь поехать, Джулия, если к концу месяца решишь жить с нами, – улыбнулся дядя Генри. – Такое решение устроит нас всех.

– Спасибо, – ответила Джулия, моргая и пытаясь остановить непрошеные слезы. – Я еще не приняла никакого решения.

– Это понятно, дорогая, – заметила тетя Роберта. – У тебя впереди еще три недели. Тебя никто не торопит. Ты должна подумать и сделать для себя наилучший выбор.