Любовь прямо по курсу - Триш Доллер

– Здорово.

– Где ты?

– На острове, который называется Йост-ван-Дейк. Это один из Британских Виргинских островов.

– Подожди-ка, я возьму карту. Поговори пока с Рэйчел.

– Привет. – Судя по голосу, сестра не горит желанием общаться со мной.

– Знаешь, о чем я сейчас думаю?

– О чем?

– Помнишь, когда мы устраивали выступления для мамы и папы, ты с ходу придумывала песни, а я пыталась подпевать, хотя совершенно не знала, какие слова прозвучат? Я всегда немного запаздывала.

Рэйчел смеется.

– Не верится, что ты это помнишь.

– Я скучаю по всем вам.

Признавшись, я задерживаю дыхание в ожидании остроумного замечания.

– Так странно, что тебя нет здесь.

– Что вы подарите Мэйси на Рождество?

– Игрушечный мобильник и блестящие туфельки.

– Поцелуйте Мэйси за меня и скажите, что когда я вернусь, устрою ей еще одно Рождество.

– Обязательно. Это помогает? Ну, то, что ты делаешь? Твой голос звучит… иначе.

– Да, помогает.

– Хорошо.

Сестра замолкает, однако в ее молчании нет ни неловкости, ни недосказанности. Возможно, перемирие временное, но сегодня я хочу, чтобы все было спокойно и светло – как в известной рождественской песне.

– Мама идет. Счастливого Рождества, Анна.

– Ты так много проплыла, – удивленно говорит мама.

– Около тысячи миль.

– Не боишься?

– Все время боюсь. Но со мной Кин, и он… – Я пытаюсь подобрать слова, которые опишут все, чем он стал для меня. Проводник. Попутчик. Страховка. Опора. Утешитель. Друг. Наконец я признаюсь: – Я не доплыла бы сюда без него. Он многому меня научил.

– Рада, что ты больше не одинока.

Столик находится не так уж и далеко, и я прекрасно слышу громкий смех Агды и то, как Кэролайн хлопает в ладоши и кричит «Да!» каждый раз, когда с кем-то соглашается.

– Я тоже.

Напоследок мы говорим друг другу: Fröhliche Weihnachten. Ich liebe dich. Gute Nacht[14].

Ко мне подходит Кин.

– Все хорошо?

– Да.

Он указывает на другой конец гамака.

– Найдется местечко еще для одного человека?

– Только для того, кто спас мне жизнь.

– Значит, мне сегодня повезло.

Гамак опасно провисает, когда Кин садится на него лицом ко мне.

– Нужно приобрести такой же и повесить на носовой палубе.

– Ладно.

– Как-то ты легко согласилась.

– Мое сердечко сегодня увеличилось в три раза. – Я указываю на футболку с Гринчем. – Да и мысль отличная.

Кин опирается на локоть, и его ладонь ложится на мою голень. Мы зашли так далеко за столь короткий срок… Всего месяц назад я переживала о том, что нам придется спать в одной каюте. А теперь мы обыденно вторгаемся в личное пространство друг друга.

– Ты выглядишь счастливой.

– Потому что я счастлива.

Глава 23

Скромные дары

Раннее ясное утро. Принцесса спит на подушке рядом с моей головой. У кровати, свернувшись клубком, дремлет Нова – рыжая собака, которая приходит жить к Феликсу и Агде каждый раз, когда они возвращаются на остров. Дом тих, но из раскрытого окна доносятся шелест листьев и пение птиц. Я встаю и заглядываю в комнату Кина и Эймона. Обычно они так рано не просыпаются, но сегодня Рождество. На острове нет католической церкви; подозреваю, что они ушли на службу, которая проводится в пристройке рядом с разрушенной методистской церковью у подножия горы.

В центре журнального столика стоит рождественская «елка» – маленькая сосна в окружении подарков. Я с волнением замечаю на некоторых из них мое имя. А я и не подумала о подарках! Даже для Кина.

Когда я снова выхожу из своей комнаты, уже с Принцессой на поводке, то сталкиваюсь с заспанной взъерошенной Агдой.

– Собираюсь проверить яхту, – говорю я ей.

– Салливаны взяли машину.

– Ничего, пройдемся пешком.

Спускаемся мы недолго – под гору идти легко. У пристани Принцесса охотно запрыгивает в шлюпку, и мы плывем к яхте. Похоже, Принцесса становится морской собакой.

Якорь надежно удерживает яхту на месте, я варю себе кофе и перебираю вещи в поисках того, что можно подарить. Бутылку немецкого вина, которую собиралась открыть в Тринидаде, я вручу Феликсу. Что подарить Агде? Не могу же я дарить одежду – даже почти новую – той, кто принимает меня в своем доме. На верхней полке подвесного шкафа лежит «Полароид» Бена. Взяв камеру и стряхнув с нее пыль, делаю снимок Принцессы.

Подобрать подарок Кину труднее всего – мне нечего ему предложить. Разве что чашку с изображением Капитана Америки, которая стоит в раковине? Сердце щемит, когда я тщательно мою и вытираю ее. Начинаю понимать, почему мать Бена забрала все его вещи. Но чашка – не Бен, и если я подарю ее Кину, это не убавит моих воспоминаний о Бене.

Когда мы с Принцессой возвращаемся на берег, магазин подарков Фокси уже открыт, и я покупаю в подарок Эймону футболку.

Устроившись с собакой и подарками на плиточных ступенях пустой, разрушенной церкви, я закрываю глаза и слушаю голос священника, доносящийся из ближайшей пристройки. Он читает проповедь о младенце в яслях Вифлеема. Возможно, моих скромных даров будет достаточно.

Первым выходит священник, а за ним идет его паства и поет «О, придите, все верующие». Я поспешно убираю Принцессу с пути процессии.

– Ничего, мы рады всем. Счастливого Рождества! – говорит священник.

Идущие в первых рядах Кин и Эймон с удивлением смотрят на меня.

– Захотелось проверить яхту, – объясняю я. – Но я ничего не имею против того, чтобы меня подбросили до дома.

В Лоскутном доме я заворачиваю свои дары в позаимствованную у Агды бумагу и кладу их в кучу подарков вокруг маленькой сосны. Феликс уже проснулся, и мы собираемся в гостиной и обмениваемся подарками. Мой первый подарок – от Эймона – розовая футболка из магазина Фокси. Эймон смеется, когда открывает мой подарок и видит мужскую версию этой футболки в черном цвете.

– Похоже на историю О’Генри «Дары волхвов», да?

Агда дарит мне полосатый гамак со своего балкона.

– Салливан сказал, что тебе понравилась подобная штуковина. Мы вернемся в Белиз после праздников, так что купим себе новый.

Она разворачивает фотоаппарат. Я не говорю, что тот принадлежал Бену, и лишь улыбаюсь, когда Агда фотографирует Кина и меня, сидящих рядом на золотистом диванчике. Кину Агда дарит винтажную футболку «Гиннесс» с изображением тукана, которую купила в магазине подержанных вещей на Белизе. Феликса осчастливили бутылками ирландского виски, немецкого вина и пуэрториканского рома.

Остается последний подарок – чашка с изображением Капитана Америки.