Тайна хранителя - Елена Золотарева

Я смущенно улыбаюсь и пытаюсь спрятать розовеющие щеки, уткнувшись в шею своего мужчины, но он ловко выкручивается и ловит мои губы своими. Легкий поцелуй стал быстро превращаться в глубокий, чувственный, дыхание сбивается, и вдохи становятся громче. Внутри меня будто просыпался вулкан, и я чувствую жажду, которую хочу утолить сейчас же.

Подпрыгнув, я обхватываю ногами талию Ирима, а он впивается пальцами в ягодицы и прижимает мою промежность к твердому члену, выбивая из моей груди глухой короткий стон.

Не сразу понимаю, в чем дело, но, когда из гостиной доносится протяжное мычание, Ирим в мгновение собирается, возвращая нам обоим ясность ума.

— Хранитель…— беспокойно выдыхает он и спешит на помощь.

Дедушка вжат в кресло, и побелевшими пальцами впивается в подлокотники. Он стонет, стараясь сделать этот звук тише, и я узнаю в нем себя, свою боль.

Ирим просто стоит над ним, с горечью и сожалением наблюдая за этой пыткой, а я больше не могу сдерживаться. Слезы катятся по щекам, и я прячусь за спиной своего мужчины, чтобы не видеть весь этот кошмар.

— Помоги ему! — скулю, уткнувшись в руку Ирима.

— Нельзя. Во-первых, эту боль почувствуешь ты. А во-вторых, он просил не делать этого.

Сколько это все продолжается, не знаю. Счет времени потерян, впрочем, как обычно и бывает, когда сила пытается пробиться. Когда замечаю, что никаких звуков, кроме моих всхлипываний больше нет, выглядываю из-за спины Хранителя и вижу спящего дедушку. С облегчением выдыхаю, и гоню от себя мрачную мысль, что этот покой ненадолго.

— Побудем здесь? — Ирим мягко увлекает за собой, усаживает на диван и обнимает.

Мои глаза воспалены от слез, но я не могу насмотреться на деда. До сих пор не верю, что передо мной он.

— Как так вышло? — спрашиваю у Ирима, хотя он не должен знать ответа.

Тот пожимает плечами, пристально рассматривая спящего мужчину.

— Думаю, твой отец не смог принять силу.

— Он пил, — с горечью признаюсь я, — наверное, поэтому…

— Он не выдержал…— слабым хрипящим голосом говорит дед, так не открывая глаз. Чувствую, насколько он обессилен, и самой становится дурно, — я пытался передать ее. Но твой отец испугался.

— Чего?

— Зима моя, хранить силу планеты очень ответственно. К тому же, для этого нужно не только здоровье, но и крепкие нервы, — поясняет Ирим, — это не значит, что твой отец плох или слаб. Просто он не был рожден тем, кто сможет взять это на себя.

— Да, да…— выдыхает дедушка, — он запил после первого обряда. А потом стал просто невидим для силы. Ты, Алиска, девчонкой родилась. И какой бы сильной не была, женщина не может хранить энергию планеты. Поэтому…

Дедушка замолкает, а я чувствую, как ему неловко.

— Я был вынужден уйти, Лисенок. Здесь долг перед человечеством стал выше долга перед семьей. Надеюсь, ты меня поймешь.

Я прикрываю глаза и стараюсь дышать ровно. Будто знаю, что дальше будут сказаны слова, которые просто взорвут мой мозг, хотя я думала, что меня уже ничто не удивит. И дедушка меня не разочаровывает.

— У меня есть еще один сын, Лисенок. Ему десять.

Еще один сын…Десять…

Эта новость поначалу отзывается тишиной внутри, и как только понимаю, что это воздействие Ирима, бросаю на него укоряющий взгляд. Не нужно управлять моими эмоциями!

Но ему все равно. Спасибо, хоть спать не отправил.

Пытаюсь все же прислушаться к тому, что тихонько варится внутри меня, и распознаю ревность, неверие и даже осуждение. Наверное, Ирима стоит поблагодарить, иначе, семейной драмы было бы не избежать. А так я вполне спокойна и даже готова адекватно воспринять громкие фразы о долге перед человечеством.

— То есть, когда мы оплакивали тебя, ты счастливо проводил время с новой семьей?

Ирим сжимает мою руку, чтобы прекратила, но в моем взгляде требование не вмешиваться. Достаточно того, что я и так чрезмерно спокойна.

— Нет, Лисенок. Я нанял женщину, которая родит мне сына. Семьи у меня больше не было.

Прикусываю язык, понимая, что я действительно упускаю важный момент. Что задетое эго и обида не идут ни в какое сравнение с тем, что был вынужден сделать дедушка ради нашей планеты. Зная, что не оценят, а возможно, и осудят. Как я минуту назад.

— Прости! — подхожу к деду и сажусь у его ног, — но я так по тебе скучала…

— Я тоже, Алиска. Я тоже, — он гладит мои волосы своей дрожащей рукой, а у меня сердце сжимается от боли, предчувствуя скорое расставание.

— И где твой сын?

— Его выкрал Дадо, — отвечает Ирим, и у меня темнеет перед глазами от ярости.

— Да…я не успел передать ему силу. Вернее, я отдал, но Алекс не успел принять ее.

— И Дадо выкрал его…чтобы Земля погрузилась в хаос, а после пришел он, великий мессия, и подарил человечеству климус…— заканчиваю я, жалея о том, что не убила эту тварь там в баре.

— Мы должны найти Дадо! — я поднимаюсь на ноги и, запуская пальцы в волосы, хожу по гостиной, — где мой телефон? Надо позвонить Риске!

Тут же вспоминаю, что мобильный испорчен, а взамен мне выдали другой, в котором нет номеров посторонних парней. Чертовы ревнивцы! Но сейчас не это важно.

— В этом деле не должно быть лишних людей! — просит Ирим, но я с ним не согласна.

— Она надежный человек! Я доверяю ей как себе. К тому же, над делом Дадо мы работали вместе.

— Нельзя посвящать посторонних в тайны мироздания! Как бы нам не хотелось, — отрешенно сообщает Ирим.

— Мы хотя бы можем узнать, что нового известно по делу гонарской бирюзы. Я уверена, там будут какие-то зацепки! — я не могу уняться, внутри меня бурлит ненависть и жажда придушить этого негодяя!

— Зима моя! — Ирим ловит меня, нервно расхаживающую вдоль дивана, и рывком прижимает к себе, — не вынуждай меня контролировать твои эмоции. Прошу, успокойся!

После этих слов, чувствую, как крышка моего кипящего чайника готовится взлететь, но Ирим ловит мой взгляд, и я невольно расслабляюсь.

— Не надо! — рычу на остатках злости, понимая, что