Вверх тормашками - Сьюзен Андерсон

— Но вы можете прийти посмотреть, когда все будет готово, — добавила Лиззи. Она схватила Веронику за руку, заставив свою тетю оторвать ее пристальный взгляд, сомкнувшийся со взглядом Купа. — Нам пора начинать, — настаивала она. — Пойдемте. Хорошо? — Лиззи потянула ее на буксире за собой.

Вероника покорно последовала за ней. Оказавшись вне поля зрения Купа, она вспомнила наконец о дыхании. У нее было такое ощущение, что она ударилась головой о ближайшую стену. Заглядывать в его книги на столе из любопытства было достаточно некрасиво. А восхищаться его телом, его большим, прекрасным телом? Это когда-нибудь пройдет? «Ты не должна была смотреть на него», — распекала себя Вероника, поднимаясь по ступенькам за племянницей.

Но она смотрела. После его слов по поводу спальни, когда в уме у нее внезапно возникло столько разных образов, где уж тут устоять! Откуда у женщины столько силы?

Потому и не могла отвести глаз. И боялась, что та же ошибка будет повторяться каждый раз. Проклятый человек, он постоянно возбуждал в ней любопытство и запретное желание тайком смотреть на него. Это вернуло ее в те времена, когда она еще работала в «Тонке» вместе с Кристл. По субботам они обычно старались пораньше управиться с делами, чтобы улизнуть в кондитерскую Свенсона. Они знали, что в конце концов свалится им на голову из-за пагубной любви к сладкому, но ничто не могло их удержать.

Куп всегда так следил за собой. Вероника привыкла видеть его не иначе как гладко выбритого и опрятного. И если она находила это ужасно губительным для себя, то каково было видеть его таким, как сейчас? Босого, в мятых голубых джинсах, коричневом термобелье от Хенли, в неглаженой серо-бежевой фланелевой рубахе нараспашку, с закатанными до локтя рукавами. В довершение к темной щетине на подбородке рядом с его чувственной нижней губой темнело пятнышко от горчицы. Для Купа это было так необычно и совершенно не вязалось с его чистоплюйскими стандартами.

Но он выглядел до того притягательным, что можно было закричать. И это желание возникло у нее еще до того, как он предложил снять свою рубаху. О, грязные слова! Отвратительные, непристойные! Они вызывали такие же бесстыдные желания. Сесть верхом к нему на колени, забрать в руки тот подбородок с жесткой щетиной и…

Нет! Она не хотела метаться в постели всю долгую ночь, то и дело возвращаясь к словам Мариссы: «Ты не думаешь, что у человека все соразмерно?»

«Перестань! Прекрати, Вероника Дэвис. Выкинь его из головы сейчас же!»

Она должна это сделать.И видит Бог, у нее хватит сил.

Вероника переключилась на свой проект и мало-помалу искренне увлеклась работой. Они с Лиззи энергично красили стены, напевая под музыку радио, обсуждая Барби, Гарри Поттера и близких друзей. Закончив со стенами, они аккуратно нанесли рисунок с розовыми бутонами на простенький белый комод. В общем и целом они прекрасно провели время, превращая комнату из безликой больничной палаты в уютный уголок. Когда все наконец было сделано, обе отошли назад и встали в дверях полюбоваться плодами своего труда.

— Ну, что ты об этом думаешь? — спросила Вероника, останавливая взгляд на нескольких безделушках, которые Лиззи отобрала из коллекции матери.

— Это за-ме-ча-тель-но. Здесь еще прекраснее, чем в доме папы! Даже не хочется уходить.

У Вероники сжалось сердце. О Боже, что она наделала! Да, она боялась перегнуть палку в своей новой родительской роли, но никогда не думала, что это свершится так скоро и так радикально. Она просто хотела сделать для Лиззи что-нибудь особенное, чтобы девочка чувствовала себя немного комфортнее. Но здесь был как плюс, так и минус. Плюс заключался в том, что задача, похоже, была выполнена. Минус Вероника не принимала в расчет. Она даже не задумывалась над тем, что будет чувствовать ее племянница, когда на ее дом пришлепнут табличку: «Продается». Что будет с Лиззи, когда ее тетя скажет, чтобы она паковала вещи, потому что ей предстоит покинуть этот дом, включая ее только что обновленную комнату.

Проклятие!

О чем она только думала? Неужели она действительно верила, что, если не донесет до племянницы правду, все рассосется само собой? Она, несомненно, жила в призрачном мире.

Хуже того, она была слишком малодушна, чтобы объяснить реальное положение даже сейчас. У нее просто язык не поворачивался причинить Лиззи страдания, когда ребенок все еще светился удовольствием после их успешных свершений в этот день.

После всего этого Вероника посчитала за благо сделать следующий шаг. Она позвонила Мариссе и произнесла только одно прочувствованное слово:

— Помогай.

На секунду воцарилась тишина. Затем Марисса спросила спокойно:

— Насколько это серьезно?

— О Боже. — У Вероники вырвался неестественный смешок. — Настолько, что вызывает большое беспокойство. На этот раз я действительно запуталась.

— Все будет хорошо, — сказала Марисса. — Ребята! — Вероника услышала, как она крикнула детям: — Помогите мне найти ключи от машины. Мы едем к… — На этом связь прервалась.

Вероника положила трубку и стала смотреть в окно, уныло наблюдая, как пивная банка катится к середине пустынной Бейкер-стрит. Слава Богу, что это был воскресный день и «Тонк» был закрыт. Вероника этому несказанно радовалась. Надо было честно признать, что в этот вечер она не смогла бы выйти на работу, будучи так задергана из-за…

— И никакой ты не дрянной родитель! — короткое время спустя внушала ей Марисса. — Просто ты недостаточно продумала этот аспект.

Дети отправились наверх смотреть спальню Лиззи. Купер, к счастью, куда-то ушел или находился в своей комнате. Поэтому женщины уединились в другом конце гостиной, уютно устроившись на диване. Вероника подтянула согнутые ноги к груди, уткнувшись подбородком в колени.

— Недостаточно продумала? — сказала она, пристально глядя на подругу. — Я вообще не думала! И я никудышный родитель. Я даже не потрудилась сесть с Лиззи, чтобы рассказать ей о Кристл и Эдди. — Вероника забрала горсть своих волос и дернула себя за голову.

— Ты все преувеличиваешь, и это меня пугает. — Марисса наклонилась и попыталась разжать Веронике пальцы. — Пресвятая Луиза! Ты же вырвешь с корнями свои волосы!

— Я и должна их вырвать с корнями! В ее жизни произошли ужасные вещи. Я знала, что Лиззи глубоко травмирована. Но она никогда не причитала и не рыдала. Я недооценивала ее переживаний, так как обо всем судила по внешнему виду. Просто-напросто прятала голову в песок. С глаз долой — из сердца вон! Это мой девиз. О Боже… Рисса, ей только шесть лет, но она в десять раз более зрелая, чем я.

— Не говоря уже о том, что куда менее мелодраматичная, — сухо согласилась Марисса и ткнула Веронику коленом. — Возьми себя в руки. Раз уж ты откладывала этот трудный разговор дольше, чем следовало, дай ей еще недельку или около того. Пусть порадуется комнате. Потом вы сядете и поговорите по душам. Ты знаешь, это главное родительское правило. Когда соберешься с духом, просто выберешь удобный момент и постараешься прояснить этот вопрос. Прекратить попытки — единственный способ окончательно запутаться.