Всего лишь любовь - Мари Соль

И только я собираюсь озвучить слова извинения. Как-то сгладить ситуацию, как раздаётся звонок в дверь. Кажется, ключ так и остался в замке? А если не вынуть его, то снаружи открыть не получится.

«Кто там ещё?», — лихорадочно думаю. Да, может быть, кто угодно! Соседка, Сысоева Ольга! Недавно она приходила, уведомить, что камеры в подъезде засекли, как Капустин жуёт лист цветка. Из домашних. Из тех, что стоят на площадке. А нечего ставить! Сперва провоцируют, а потом упрекают. Я так и сказал…

Но, подавшись к глазку, вижу по ту сторону двери. Увы, не соседку! Тебя.

Мысли отчаянно мечутся. Это подстава! Вселенная точно решила подставить меня? Но за что?

«Что же делать? Что делать?», — пытаюсь найти быстрый выход. Спрятать Милану? Вот только куда? В шкаф, на балкон? Как будто, и правда, любовники! Словно мы с ней здесь трахались, а не варили супы. А если найдёшь? Если увидишь? Тогда мне не жить! Не отвертеться, не выдумать версию лучше, чем то, что Милана проникла в квартиру, пока меня не было, и сама догадалась укрыться в шкафу.

Промедление смерти подобно. Ведь ты же, скорее всего, понимаешь, я здесь? И машина стоит на парковке. И… Думаю, может прикинуться, что никого нет дома? Эту мысль нарушает излишне настойчивый окрик Миланы из кухни:

— Кость! А где соль?

Я лбом прижимаюсь к двери. Вот и всё! Я попался. Попался. Ключ в моих пальцах скользит от того, насколько они стали влажными. Пот буквально струится по шее.

Открыв, предстаю перед тобой в своей окровавленной белой футболке. Ты делаешь взгляд, удивлённый, слегка недоверчивый. И, войдя, отстраняешь меня.

Разуваешься наскоро:

— Это что? Запах куриного супа?

— Э… да, — говорю, потирая вспотевшую шею.

— Удивил! — поднимаешь глаза на меня, — Получается?

Я понимаю, что вот он — момент. Тот, которого я так ждал! Так хотел. Пригласить на обед, накормить, дать понять, как тоскую. Вот только Милана. Её не стереть и не вырвать из этой почти идеальной картинки. Остаётся надеяться, ты всё поймёшь.

Я неловко киваю:

— Д-да, наверное! Не знаю, ещё не сварился.

— Я надеюсь, что ты не заляпал плиту? — делаешь личико… Боже! Такое, как обычно бывало, когда возвращалась домой. И сердце сжимает в тиски.

Как же быть? Что сказать? Как объясниться?

— Вит, тут…, - пытаюсь найти подходящую фразу.

Но вижу, как взгляд твоих глаз застывает в проёме двери. В коридор вышла Мила. В твоём синем фартуке. Стоит сказать, он ей в пору.

— Извини, я не знала, что ты не один, — произносишь, — Зайду в другой раз!

И, развернувшись, суёшь ноги в обувь.

— Нет, Вита! Нет! — я кружу над тобой, как оса над цветком. Всё пытаюсь понять, как пристроиться.

В конце концов, мои руки, уже отыскав долгожданный приют на твоих нежных плечиках, остаются лежать там недолго. Ты, обернувшись, толкаешь меня, сохраняя дистанцию:

— Не утруждайся, Шумилов! Это я виновата. Нужно было сперва позвонить.

Бесит даже не то, как поспешно собралась. Бесит, как холодно, почти без эмоций, ты произносишь всё это. «Нужно было сперва позвонить». Как будто чужая! Словно к другу пришла, который не ждал. А я ждал! Я ведь ждал… Оттого ещё больше обидно.

— Вит, — говорю я мучительно, — Это вообще не то, что ты думаешь. Мила просто пришла, мы готовили суп…

— Кость, я потом забегу! Мне всё равно на работу пора, — прерываешь мою вдохновенную речь своей репликой.

Я не могу задержать тебя. Прямо сейчас, при тебе, взять и выгнать Милану. Даже если я выгоню, ты не поверишь, уйдёшь вслед за ней.

«Ну, за что мне всё это», — думаю. Боже! Прислонившись к двери.

Ты уходишь. Я слышу шаги по ступеням. Ты так торопилась, что даже не стала ждать лифт. Погнаться? Догнать? Но зачем?

Мила так тихо подходит ко мне, что я вздрагиваю всем телом, когда ощущаю касание рук.

— Милан, — отзываюсь я глухо, — Тебе сейчас лучше уйти.

Понимаю, что это вообще некрасиво. Неправильно! Я вновь делаю что-то не то. Но сейчас мне совсем не до этого! Думать, что правильно, а что нет. Я просто желаю остаться один. За спиною молчание…

— Спасибо за суп, — добавляю, — Я дальше сам справлюсь.

Слышу всхлип. Выпрямляюсь и вижу Милану. Она торопливо снимает с себя твой фартук. Бросает его на комод.

— Ну, да! Я никто, — произносит с обидой, — И всегда была третьей лишней.

— Мил, ну прости! — я опять ощущаю себя виноватым. Перед всеми! Но главное, перед тобой.

Теперь сам, положив свои руки на плечи Милане, стою и не знаю, что можно сказать, а что — нет? Милана не стряхивает, не отстраняется. Она принимает короткую ласку. И даже, накрыв мою руку своей, слегка пожимает:

— Это ты меня, Костя, прости.

Мне становится жалко. Себя и Милану. Нас всех. Беспризорных щенков, что так глупо тычутся в руку того, кто не в силах ответить взаимностью.

— Мил, я люблю тебя, — говорю на эмоциях, — Только как друга.

Она усмехается. Чуть повернув ко мне голову, произносит:

— А как женщину, нет?

Ну, как объяснить? Я пытаюсь понять, что сам чувствую. Пытаюсь облечь свои чувства в слова.

— Ты пойми, — говорю, — Я не могу любить сразу двоих. Наверно, моё сердце такое… достаточно мелкое? И потому, я могу любить только кого-то одного. Одну женщину.

Какой-то сумбур получится! Отсутствие практики уже даёт о себе знать. Я разучился формулировать мысль. Деградирую.

— А она тебя любит? — с издёвкой бросает Милана.

Её светлые волосы пахнут парфюмом. Но этот парфюм слишком приторный, не для меня…

— Не важно, — шепчу, — Точнее… надеюсь, что любит.

Долгий вдох, долгий выдох. Она обувается. Я убираю ладони в карманы растянутых брюк. Наблюдаю, как Мила берёт в руки сумочку.

— Надежда умирает последней, — произносит она напоследок. На губах у неё заиграла улыбка. Вот только глаза продолжают блестеть.

— Прости, — говорю. Сам не знаю, зачем.

Когда дверь закрывается, и долгожданное одиночество нашей квартиры обступает меня с четырёх сторон. Я беру в руки фартук, сжимаю его и мучительно думаю. Оденешь ли ты его снова? Хотя бы ещё когда-нибудь.

Глава 19. Вита

Вечером я возвращаюсь домой. Теперь это — мой дом! И я официально считаю его таковым. Другого нет и не будет! Прогулявшись с Капустиным, ловлю себя на безудержной мысли найти рядом Опель Шумилова. Нет, его нет. Он, вероятно, сегодня занят другими делами. Другой женщиной. В голове бьётся мысль: «Он с Миланой». И поверить в такое почти невозможно. Но я же