Развод по-семейному. Разорванные узы - Марта Левина

— Перестань сгущать краски. Да, это печально. Твоего отца больше нет. Но мы то здесь. И мы должны жить дальше.

Она выходит в коридор и открывает дверь.

— Вот и живи. Дальше! Без меня! — жестко и грубо произносит моя жена.

Я натягиваю ботинки и беру куртку.

— Ты будешь жалеть об этом, Златочка! — цежу сквозь зубы.

Она резко захлопывает дверь перед моим носом. Я даже не успеваю договорить фразу.

Вот же дрянь.

Еще характер свой показывает.

Я спускаюсь вниз. Беру телефон и набираю номер Яны. Она счастливо щебечет в трубку, что ждет меня не дождется.

Через час я паркую машину у её дома, глушу двигатель и сижу несколько минут в тишине.

Руки всё ещё сжимают руль. Встреча с адвокатом, разговор со Златой, ее взгляды, полные презрения. Все это меня выводит из себя.

И только Яна способна меня успокоить. Она мне нужна прямо сейчас. Прямо в эту самую минуту.

Поднимаюсь на ее этаж и звоню в дверь. Она открывает почти сразу, словно ждала у порога. На ней прозрачный шёлковый халат, под которым угадывается кружевное бельё. Волосы распущены, губы тронуты блеском.

— Привет, — мягко говорит она, отступая, чтобы пропустить меня.

Я вхожу, притягиваю её к себе. Жадно целую, зарываясь пальцами в её волосы. Она отвечает также жадно, обвивает руками мою шею.

Наши языки сплетаются в единое целое. Я захлопываю дверь и сбрасываю с себя верхнюю одежду. Потом мы быстро перемещаемся в спальню.

Ее руки ловко стягивают с меня джемпер, расстегивают джинсы. И вот мы уже лежим на мягкой кровати. Я прикасаюсь к ее груди, она начинает тихо стонать.

Весь мир сужается до её тепла, её запаха и её прикосновений.

Я быстро проникаю в нее. Ее тело извивается в моих руках.

Какая же она сексуальная. Не то, что моя Злата.

Запыхавшись, я лежу на спине, поглаживая ее плечи. А она рисует пальцем узоры на моей груди.

Напряжение, наконец отпускает. Дышу свободно впервые за весь день.

— Что будешь делать после развода? — спрашивает Яна тихо, положив подбородок мне на плечо.

Я усмехаюсь:

— Отдыхать. Долго и со вкусом. От брака нужно восстанавливаться.

Она молчит секунду. Потом спрашивает, заглядывая мне в глаза.

— А мы разве не поженимся?

Я поворачиваю голову и встречаюсь с её взглядом. Она улыбается, но в глазах стоит все тот же вопрос.

— Конечно, нет, — спокойно отвечаю ей.

Улыбка застывает на её лице. Она не отстраняется, но что-то меняется в ее выражении лица. Ее пальцы замирают на моей коже.

— Что? — переспрашивает она.

Я снова смотрю в потолок.

— Я не собираюсь сразу вступать в следующий брак, Яна. И ты прекрасно знала об этом. Я вообще не собирался разводиться с женой. Но так вышло. И это ничего не меняет. Мне с тобой классно и все. И на большее не рассчитывай. Тем более для этого большего ты все равно не подходишь. Ну, какая из тебя жена, — усмехаюсь я.

Глава 43 Яна

Я смотрю на Артема, и меня трясет от ярости. Он встает с кровати и идет к окну. Стоит, повернувшись ко мне, и снисходительно взирает на меня.

— Повтори, — шиплю я, чувствуя, как гнев разъедает все изнутри. — Повтори, что ты только что сказал.

Он оборачивается, и на его лице — эта снисходительная полуулыбка, от которой меня сейчас просто выворачивает.

— Яна, ну что ты как ребенок? — вздыхает Артем. — Мы прекрасно проводим время, зачем портить все этими разговорами о свадьбе?

— Портить? — Я подскакиваю с кровати. Голос срывается на крик. — Ты только что заявил, что никогда на мне не женишься! Что из меня никакая жена!

— Я просто констатировал факт, — он пожимает плечами, и эта его холодность добивает меня окончательно. — Ты прекрасна в постели, детка, но это не значит, что ты подходишь на роль жены. Пойми меня правильно.

Меня накрывает волной унижения. Вся это время, которое мы встречались — все было ложью? Очередной игрой, в которой я оказалась пешкой?

— Ты использовал меня, — выдыхаю я, отступая назад.

— Не драматизируй. Мы оба получили то, что хотели.

— Нет! — кричу я, и он вздрагивает от неожиданности. — Нет, это ты получил то, что хотел! А я была идиоткой, которая поверила, что между нами что-то есть!

Артем закатывает глаза:

— Господи, Яна, успокойся. Веди себя как взрослая женщина.

— Взрослая женщина? — нервно смеюсь я. — Хочешь, чтобы я вела себя как взрослая? Отлично. Тогда, может, мне стоит рассказать Злате о твоих махинациях? О том, как ты манипулируешь детьми, чтобы выиграть суд?

Он замирает. Впервые за весь этот разговор на его лице появляется настороженность. Артем аккуратно берет вещи и одевается.

— О чем ты говоришь?

— О том, — я подхожу ближе, наслаждаясь тем, как он напрягается, — что я знаю, как ты обрабатываешь Илью. Как обещаешь ему подарки, если он выступит против матери на суде. Как вбиваешь ему в голову, что Злата бросила их ради другого мужика.

Лицо Артема каменеет.

— Ты не посмеешь.

— Это от чего же? — Смеюсь ему прямо в лицо. — Проверь меня. Проверь, Артем. Посмотрим, что будет, когда судья узнает, какими методами ты добиваешься лояльности собственного сына.

Он делает резкий шаг ко мне, хватает за плечи. В его глазах впервые вижу страх, смешанный с гневом.

— Яна, послушай меня. Ты не понимаешь, что говоришь. Это все не так, как ты думаешь.

— Убери руки, — холодно произношу я.

— Янчик, давай успокоимся и поговорим нормально, — он начинает говорить мягче и пытается включить обаяние. — Я погорячился, хорошо? Не стоило мне так говорить. Просто я устал, дело со Златой выматывает, и я сорвался на тебе. Прости.

— Отпусти меня.

Он медленно разжимает пальцы и отступает.

— Яна, не делай глупостей. Подумай о последствиях.

— О последствиях? Одевайся и уходи отсюда! Единственное, о чем мне стоило подумать раньше — это о последствиях связи с таким ничтожеством, как ты.

— Яна!

Но я уже открываю дверь, выталкивая его в коридор.

— Убирайся из моего дома. Немедленно.

— Ты пожалеешь об этом, — бросает он, но в его голосе больше нет уверенности.

— Нет, — отвечаю я, бросаю в него сумку и захлопывая дверь. — Пожалеешь ты.

Я прислоняюсь спиной к двери, слушаю, как его шаги удаляются по лестнице.

Руки дрожат, сердце колотится так, что, кажется, сейчас вырвется из груди. Но сквозь боль и унижение пробивается ярость.

Я иду в спальню, достаю