Пять мужей для попаданки - Тина Кэт

У вампиров ведь не нужно идти в храм, чтобы подтвердить истинность. Достаточно, чтобы партнёры друг друга куснули. Всё. Дальше метка начинает проявляться сама, сопровождая процесс безумным возбуждением, а после первой близости — вот тебе и официальная жена. Это, конечно, если вы истинные. Если нет — после укуса не почувствуешь ничего, кроме боли.

Вот у моей матери был подобный опыт. В молодости считала, что истинного нашла, но в итоге кроме боли они ничего не почувствовали во время укуса. Но маме было плевать на это, так что она всё равно захотела связать себя узами брака с ним. В общем-то, была молодая и наивная. Всё изменилось буквально в день свадьбы, и благо, что они не успели произнести клятвы и стать законными супругами. Короче говоря, застукала она своего ненаглядного с двумя развратницами-человечками, и по совместительству они были слугами в его доме. А потом там такое началось… В общем, дом недожинешка стал практически непригоден для существования в нём.

Так что единственный совет, который мне дала мама: «Не ведись на красивые глазки, и если это не истинная, не смей привязываться, потому что такой вампир предать сможет легко». Так что, встретив Настю, я бесился в разы сильней, когда вспоминал мамины рассказы, потому что и хочется, и колется.

И вот сейчас я окончательно понял, почему так вёл себя. Кто же знал, что я всё это время собачился со своей истинной парой? Зато теперь я знаю точно: после сегодняшнего она от меня никуда не денется. И плевать, что где-то там у неё есть муж. После того, что случилось, он для меня в лучшем случае братом по несчастью станет, кхм… Не так выразился — побратимом станет с общим солнышком.

Поднимаюсь на ноги, всё ещё не отрываясь от губ малышки, и одновременно её поднимаю. Настя обвила вокруг меня руки и ноги. В глазах плещется дикое возбуждение, зеркальное тому, что сейчас бушует в моих глазах.

— Ты сводишь меня с ума, — шепчу я, чувствуя, как её тело дрожит от возбуждения.

Дверь пришлось закрывать с помощью магии — отрываться от своей истинной сейчас просто невозможно. Мешающее платье я просто разрываю, опуская её на кровать.

— Оно же новое было, — шепчет возбуждённым голосом Настя, пока я любуюсь её обнажённым телом.

— Я тебе другое куплю или сразу целый магазин, — говорю я, параллельно опускаясь поцелуями к аппетитным полушариям, что на каждый вздох призывно поднимались и жаждали ласки. — И вообще всё, что захочешь, куплю, прелесть моя.

— Льдышка… Мне или снится, или тебя сейчас можно Лавой называть! Ох… — умудряется издеваться она, при этом уже вовсю водит руками до тех мест, куда может сейчас дотянуться, одну руку в мои волосы запускает и зажимает сильно. Такие маленькие движения лишь подпитывают возбуждение, пылающее во мне, будто дровишек в камин подкинули.

— Тебе можно всё, — с жаром выдыхаю я ей в губы и уже полностью обнажённый нависаю над ней.

— У меня муж есть, — вяло всё же приняла попытку прийти в себя моя ненаглядная.

— У тебя их два, — с ухмылкой ответил я, впиваясь в пухлые губы. Параллельно подхватил её под бёдра, подложив под них подушку. Провёл возбуждённым до предела членом по её влажным складкам, размазывая влагу, и одним резким толчком вошёл до предела!

— Ах… — сладко стонет она, выгибаясь всем телом, и стоп-кран полностью сносит: глубокие, резкие толчки, каждый раз меняя угол проникновения, балансируя на грани удовольствия. — Ох… Дааа… Мне так хорошо сейчас, ах…

Я продолжал двигаться, наслаждаясь каждым моментом, каждой эмоцией на её пылающем лице. Наши тела слились в едином ритме. Моя строптивая уже была близка к кульминации. Но ощущение того, как её тело начало содрогаться от неминуемого наслаждения, откликнулось во мне взрывом красок — и это стало последней каплей для меня.

— Чёрт! — стону я, кончая с неописуемым удовольствием, ощущая, как Настя плотным кольцом сжимает мой член.

Какое-то время мы лежим в обнимку, пытаясь прийти в себя. Никогда не думал, что связь истинных ощущается так… Это невозможно описать словами. Я словно нахожусь в каком-то сладком бреду, из которого нет ни малейшего желания выбираться. Внутри вспыхнул целый рой инстинктов: любить, защищать, беречь, лелеять и даже спорить — но теперь только с ней и только так, чтобы все наши разногласия заканчивались в постели. Этот список желаний можно писать вечность, но сейчас не время для раздумий.

Плечо горит. Я кожей чувствую, как там пульсирует магия, вырисовывая ледяной цветок — метку, которая навсегда связала наши жизни. Я знаю, потому что точно такой же узор сейчас расцветает на плече у Насти.

Пора в душ. Подхватываю свою жену на руки — она кажется мне сейчас легче пёрышка. Настя, совершенно обессиленная, даже не пытается протестовать, позволяя мне самому ухаживать за ней. Я осторожно ставлю её под тёплые струи воды, придерживая за талию, потому что её ноги подкашиваются.

Пока я бережно омываю её плечи и спину, невольно хмыкаю про себя, вспоминая наши бесконечные перепалки. Ещё совсем недавно эта невыносимая девчонка смотрела на меня с вызовом, её слова были острыми, а взгляд обещал мне скорую расправу.

Я осторожно смываю пену с её волос, глядя на то, как она доверчиво прикрыла глаза. Контраст между её обычной колючестью и нынешней податливостью кружит голову. Теперь она здесь — тихая, беззащитная и полностью моя.

— Надо же, какая ты, оказывается, спокойная, когда не пытаешься меня придушить взглядом, моя единственная человечка, — негромко бормочу я, любуясь тем, как капли воды стекают по её коже.

Появление метки выкачало из неё почти все силы. Сейчас ей нужно поспать, а как только проснётся — я должен буду хорошенько её накормить.

Аккуратно заворачиваю её в пушистое полотенце и начинаю медленно промакивать влагу. В моменте ловлю себя на мысли, что рядом с ней хочется, чтобы время замедлило свой бег.

— Чувствую себя мороженкой, которая совсем растаяла от рук Ледышки… — сонно шепчет жена, едва ворочая языком.

— Моя, — выдыхаю я ей в волосы, глубоко вдыхая её аромат.

Больше нет нужды скрывать притяжение. Я в открытую наслаждаюсь её присутствием, пока несу обратно к кровати. Уложив её на подушки, забираюсь следом, накрывая нас обоих одеялом и крепко прижимая Настю к себе, словно величайшее сокровище.

— Ледышка… — совсем тихо прошептала она, окончательно проваливаясь в сон в моих руках.

— Я всегда рядом, — отвечаю я, нежно целуя её в лоб и закрывая глаза, чтобы разделить этот покой на двоих.