Измена. Когда под сердцем жизнь - Анна Риман

Я подняла на врача затуманенные слезами глаза и утвердительно кивнула.

— Состояние Алексея Даниловича я считаю удовлетворительным. Самое страшное позади. Неделя, максимум две и можно будет выписывать домой. Но первое время ему будет нужен постоянный уход. Знаете ли вы его родственников?

Отношения Алексея с родителями были очень прохладными. Они давно и бурно развелись. Несмотря на новые семьи и километры расстояния, продолжали ненавидеть друг друга. Им не удалось договориться даже ради свадьбы сына. Каждый настаивал на отсутствии другого. В итоге Алексей решил не приглашать ни одного из них.

— Боюсь, кроме меня за ним приглядывать некому, — со вздохом призналась я.

— Это не лучшая идея. Вам самой скоро понадобится помощь.

— Что-нибудь придумаю, — задумчиво протянула я.

Глава 45

Стоило сесть в машину, и я сразу же уснула. Сказался длительный перелет и нервное напряжение. Поэтому, когда водитель разбудил меня у дома, я с трудом ориентировалась. Место показалось мне знакомым.

— Вы привезли меня к Наташе? — изумилась я, наконец узнав жилой комплекс, в котором проживала с подругой.

— Александр Павлович снял здесь квартиру. Решил, что рядом с приятельницей вам будет веселее и сподручнее работать.

Пообещав себе, что непременно отблагодарю адвоката, я засеменила за водителем к подъезду. Несмотря на увесистый чемодан, мужчина шел размашистым быстрым шагом, так что я едва за ним поспевала. Мы поднялись на этаж, и я, наконец, смогла оценить квартиру. По удобству и комфорту она не уступала той, что предоставил нам Бегунов. Тот же шикарный вид на реку через панорамные окна, удобная планировка, простая современная мебель. Поблагодарив водителя за терпение и помощь, я с удовольствием скинула в коридоре ботинки и прошлась босиком по пушистому ковру в гостиной. Растянулась на диване, прикрыла глаза и наверняка бы уснула, если бы не телефонный звонок.

Спустя несколько минут ко мне прибежала Наташа и развила бурную деятельность. Усадив меня обратно на диван с чашкой ароматного чая, она носилась по квартире, заглядывая во все шкафы и тумбочки, параллельно составляя список необходимых вещей. Несколько раз я порывалась помочь, но она неизменно возвращала меня на диван.

Когда тщательная ревизия моих новых владений была закончена, все необходимое для жизни, включая продукты, заказано, Наташа с чувством выполненного долга плюхнулась рядом и потребовала:

— Рассказывай!

— Я тебе каждый второй день о себе рассказываю. Что ты хочешь услышать? — немного смутившись, отмахнулась я.

— Только меня не обманывай! Ты теперь у нас девушка свободная: ни мнимый отец, ни бывший муж тебе больше не угрожают, а глаза все равно заплаканные. К Алексею ездила?

— Ездила, — честно призналась я. — Выглядит ужасно, прямо сердце разрывается на него смотреть. Но врач говорит, что самое страшное позади. Скоро станет лучше.

Я всхлипнула, и Наташа прижала меня к себе.

— Все наладится, Ксюш, — прошептала она, гладя меня по голове. — У вас скоро малышка родится. Решила уже, как ее назовешь?

— Мария, — дрогнувшим голосом заявила я.

— Маша. Красивое имя, — поддержала меня Наташа.

Силы мои закончились, и, поблагодарив подругу за помощь, я пошла спать, так и оставив неразобранный чемодан стоять в коридоре.

Утро встретило ласковым солнцем и суетой. Не успела я толком проснуться, как приехал с продуктами курьер, обеспечив меня завтраком и новыми силами. Оставив подруге сообщение с приглашением на обед, я отправилась в больницу.

После моего отъезда в Лондон, мы с Алексеем так ни разу и не поговорили. Сначала об этом просил следователь, а потом я и сама не хотела. Боялась, что, услышав любимый голос, не выдержу, дам слабину. Вместо этого поддерживала в себе злость и обиду, напоминая, как Алексей со мной поступил. Теперь же эти чувства ушли, растворились, оставив после себя горький осадок печали и разочарования.

Возможно, Александр Павлович был прав, и мне не стоило снова сближаться с бывшим мужем, но оставить его одного в беспомощном состоянии я не могла. Хотя бы ради нашего будущего ребенка.

В фойе больницы было многолюдно. В задумчивости опустив голову, я направилась к лифту, когда услышала знакомый голос.

Глава 45.1

Рядом со мной стоял Семен — лучший друг Алексея.

— Ксения, безумно рад тебя видеть! Какой срок? Наверное, уже скоро, — немного испуганно поглядывая на мой живот и поддерживая под локоть словно фарфоровую куклу, расспрашивал он.

Семен был заядлым холостяком и, как мне казалось, побаивался женщин. А уж беременные дамы и вовсе вызывали у него благоговейный ужас, поэтому пока мы шли по длинному больничному коридору, он закидывал меня наивными вопросами: не жарко ли мне, хватает ли мне витаминов, не кружится ли голова. А стоило мне один раз оступиться, и он тут же начал искать скамейку, уверенный, что дальше я идти не смогу.

— Семен, — останавливая поток его бесконечных вопросов, повернулась я к мужчине. — Зачем Алексей полез к Мюзикову?

Мужчина замолчал в нерешительности. Помялся, переступая с ноги на ногу, но потом все же ответил.

— Он надеялся, что ты вернешься, если Степана Михайловича поймают.

Мы оба замолчали. Все так и получилось, но какой ценой?!

— Не мое это дело, но он действительно тебя любит, — остановившись перед палатой, проговорил Семен.

И не дав мне ответить, открыл дверь, пропуская вперед.

Алексей встретил нас радостной улыбкой. За ночь он успел немного прийти в себя. Исчезла болезненная бледность. В глазах появился знакомый блеск. Говорил он все еще с трудом, но с удовольствием слушал.

Пока мужчины общались, сдержанно обсуждая деловые вопросы, я наблюдала за Алексеем со стороны. Он изменился, и дело было не только в последствиях ранения. Он словно повзрослел. Взгляд стал спокойнее и теплее, из движений ушла излишняя резкость. Из напористого карьериста, изо всех сил рвущегося к успеху, он превратился в знающего себе цену мужчину. И таким он нравился мне даже больше.

Заговорщицки подмигнув Алексею, Семен быстро ушел, оставляя нас одних. Я попыталась последовать за ним, но меня остановил хриплый голос бывшего мужа:

— Ксюша, посиди немного со мной.

Я села на край кровати, он поймал мою руку. Так мы и сидели в полной тишине, не отрываясь друг от друга. В его глазах было столько тоски и нежности, что, когда на прощание он попросил прийти снова, я не