У каждого свой рай - Кристина Арноти

– Женщины меня очень любят, – сказал Бернар. – Я верю во взаимное наслаждение.

Остановившись посреди Даффи-сквер, я смотрела, как двигается в световых буквах на знаменитом здании «Таймс» сообщение о влажности, за которым следовали самые свежие новости.

– Идемте, – сказал Бернар.

Он потащил меня к входу кинотеатра, сотрясавшегося от передаваемых громкоговорителями криков находившихся внутри зрителей, чтобы побудить зевак купить билет за пять долларов и пойти в кино.

– Это последнее новшество, – прокомментировал Бернар.

Я намеревалась купить билет. Он запротестовал. Мне действительно хотелось расслабиться и посмотреть фильм ужасов. Мы вошли в темный зал. Поскольку мы садились в темноте, мое кресло оказалось поломанным, а кресло Бернара – мокрым. Мы пошли по другому ряду, наступая на валявшиеся на полу кульки от попкорна и грязную бумагу. На экране мертвец только что сорвал крышку гроба и смотрел на нас глазными впадинами на одутловатом лице из глины. Он поднялся и направился к уединенному дому, где в спальне с приоткрытым окном спала одинокая женщина. Мой сосед справа жадно поедал кукурузу. Каждый раз, наполняя рот, он поднимал руку.

Я прошептала:

– Он меня донимает.

– Он скоро все сожрет. Потерпи… Бернар взял меня за руку.

Кто-то другой, не Марк, держал меня за руку. Моя рука начала разбухать. Через некоторое время моя рука стала огромной. На протяжении почти двух часов я привыкала к образам ужаса. Это было пульсирующее, покрытое красными волокнами горло духа с того света, жаждущее проглотить, увлекая за собой в бездну, девочку, которую удерживала ослепленная сверхъестественным светом мать, пытаясь спасти дочь от этого дьявольского всасывания. Я смотрела на разверзшуюся бездну под домиками, построенными на бывшем кладбище, на развороченный запруженный скелетами бассейн с мутной водой, превратившийся в отвратительное месиво.

Наконец средняя американская семья была спасена от злых духов, и мы вышли из кинотеатра. Мы вернулись на Таймс-сквер. Завтра город, как настоящие песочные часы, выпустит своих жителей, которые отправятся на природу, и заполнится разношерстной толпой, стекающейся из пригородов.

– Вы устали, – сказал Бернар. – Я отвезу вас домой на такси. Но сначала чего-нибудь поедим.

Мы приземлились в «Бру Бургер» на углу Сорок седьмой улицы и Бродвея. Я была в восторге от моего панированного цыпленка и пикулей. Я бы проглотила все ломтики огурца из поставленной на стол миски. Я сказала:

– За куру плачу я. Надеюсь, что вы поняли также, что я не буду спать с вами.

Его лицо омрачилось.

– Нет? Почему же?

– Потому что я не принадлежу к женщинам, которых быстро спроваживают.

– Я никогда не считал, что вас легко покорить, – сказал Бернар.

Я расслабилась, он мне казался симпатичным. Было приятно провести этот вечер с любезным и, пожалуй-таки, сдержанным человеком. У меня на тарелке оставалось три больших ломтика желтого жареного картофеля.

– Восемь лет я была верна мужу.

Мне не хотелось оставлять четыре съежившихся кружочка огурца в миске.

– Но я поссорилась с ним, уехала из Парижа.

– У вас есть деньги, если вы можете безрассудно сесть и уехать.

Я уточнила:

– Это была единственная возможность избавиться от сбережений.

Затем я заказала творожный кекс.

– У вас хороший аппетит! – заметил он с восхищением.

Пирожное из творога, перемешанного с сахаром, сливками, яичным желтком и черт знает еще с каким искушением, таяло у меня во рту. Я бросила взгляд на счет, который официантка только что положила на стол. И кинулась в наступление:

– Семнадцать долларов, из которых десять у меня в желудке…

– Нет, – сказал он. – Поделим пополам. Выйдя из ресторана, я захотела еще задержаться, каждое мгновение здесь что-то происходило.

– Вас следует уложить в постель, – объявил Бернар с отеческой заботой.

Он остановил такси, я позволила отвезти себя. Подъехав к дому, он расплатился.

– Идемте, вы посмотрите, где я живу. У меня есть виски, фруктовый сок и охлажденная вода. Мы цивилизованные люди. Если вы отказываетесь от физического удовольствия, это – ваше дело, но от бокала виски с апельсиновым соком никто никогда не терял самообладания… Ну, так что же?

Я пошла за ним. Мы пришли к нему. Я заметила несколько книг в гостиной на шаткой полке. Едва он дотронулся до светильника, покосившийся абажур покачнулся и обнажил лампочки. Бернар передвигался по квартире, явно довольный. Он принес мне минеральной воды со льдом. Кура в желудке казалась пудовой гирей. Я находила, что Бернар симпатичный и не очень настойчивый.

– У меня достаточно времени, – сказал он, ласково улыбаясь. – Теряете время вы. Мне стоит лишь позвонить, если мне скучно. А вы?

Он раздвинул диван-кровать, принес откуда-то подушки, одетые в свежие наволочки.

– Я собираюсь спать. Знаете, если вы хотите остаться здесь… Даже ели вы будете спать со мной, как младшая сестра. Если вы хотите принять душ… Самое лучшее, что у меня есть, – это моя ванная комната.

Он показал мне ее.

– Я отделал ее заново, когда переехал сюда. Мой халат справа от вас. Сложенный.

Я скрылась в ванной комнате, ввязалась в борьбу с краном.

– Не могу открыть его. Он слишком тугой.

– Вам помочь?

– Да, с закрытыми глазами.

Он смеялся.

– Ох, уж эти женщины… Я вхожу?

– Да.

Он вошел в ванную комнату, нагнулся над краном, касаясь головой моей груди. Открыл кран, чмокнул в верхнюю часть спины и вышел. Мне надо было лишь повернуть рычаг, чтобы оказаться под сильным тропическим дождем, который меня обволакивал, хлестал, очищал. Я была вне себя от восхищения.

Я крикнула:

– У вас приспособлен сток для такого количества воды?

Он ответил:

– Не беспокойтесь. Мой душ уникален. Не торопитесь.

Ах, до чего же было хорошо. Это длилось очень долго, затем я закрыла кран, надела его халат. Вышла свежей и счастливой.

– Бернар?

Он читал, сидя в кресле.

– Если это вам действительно не мешает, я останусь на ночь здесь… Из-за кондиционера…

Он согласился, невозмутимый.

– Это большое удовольствие. Вы больше не боитесь меня?

– Нет.

– Я приму душ и лягу, согласны?

– Давайте.