Ключ к сердцу - Саманта Саксон

– Вопрос в том, Фелисити, дорогая, – графиня сделала глоток хереса, – веришь ли ты, что Джульет не злоупотребит его доверием?

– Могу я поговорить с мистером Маккарреном, пожалуйста? – Джульет мило улыбнулась величественному дворецкому.

– Боюсь, мистер Маккаррен уже удалился на покой. – Дворецкий был вежлив и никак не предполагал, что его заявление вызовет возражения.

– Так разбудите его, – сказала Джульет, проходя мимо растерявшегося дворецкого.

– Я… я боюсь, это невозможно. – Слуга допустил ошибку, бросив взгляд на первую дверь слева. – Мистера Маккаррена нет дома.

– В самом деле? – возмутилась Джульет и, подойдя к высоким дверям из красного дерева, громко постучала – Мистер Маккаррен, вы меня помните? Леди Джульет Первилл! Мне необходимо с вами поговорить. И я боюсь, что очень огорчаю вашего дворецкого.

Шеймус распахнул дверь и насмешливо улыбнулся:

– Вы действительно производите на людей такое впечатление, леди Джульет.

Маккаррен ввел ее в свой кабинет, и только тут она заметила, что он в халате. Он действительно ложился спать? Довольно рано, по ее мнению.

– Вы помните, как вы приехали ко мне домой в прошлый понедельник? – спросила Джульет, сразу переходя к делу.

– Да, кажется, я припоминаю об этом визите – Повернувшись к ней широкой спиной, Шеймус налил себе бренди.

– Вы никому не рассказали, не правда ли?

– Рассказал о чем?

– Что поцеловали меня? – Джульет, затаив дыхание, ожидала ответа.

– Я удивлен, что вы помните – Шеймус наградил ее очаровательной улыбкой. – Вы были чуть-чуть…нездоровы в то время. Бренди?

Гостья покраснела и постаралась, чтобы ее голос звучал убедительно:

– Разве?

– Да. Виски, если я правильно запомнил яд, который вы предпочитаете. – Он поднес бокал к губам.

– Фелисити знает.

– Знает что? – Шеймус пожал плечами. – Что вы поцеловали меня в своей комнате?

– Это вы поцеловали меня!

– Значит, вы помните. – Он наклонился, как бы делясь с ней важной тайной. – А я уж начинал думать, что теряю свое мастерство.

О, как же хотелось Джульет подтвердить его слова, но это звучало бы неубедительно.

– Фелисити заметила, что, когда вы покидали ее дом, ваш галстук был не в том же виде, как когда вы приехали. И единственное, что меня интересует, так это то, знает ли кто-нибудь еще… о нашей встрече.

В ответ на ее явно осуждающий тон Шеймус приподнял левую бровь.

– Попросите меня повежливее, и, может быть, я вам и скажу.

– Может быть? – Леди Первилл бросила на него испепеляющий взгляд. – Я пытаюсь восстановить свою репутацию!

– В таком случае, моя дорогая Джульет, могу посоветовать вам воздержаться от целования мужчин в своей комнате. – Его золотистые глаза не выражали и намека на раскаяние.

– Это вы поцеловали меня! – Леди Первилл была в ярости.

– И вам это так понравилось, что вы развязали мой галстук.

Под пристальным взглядом Шеймуса она вспомнила, как ей это нравилось.

– Как вы сказали… – Джульет захлопала ресницами, – я была «нездорова».

– После вчерашнего вашего поведения… – он улыбнулся, – я начинаю подозревать, не сделали ли вы глоточка.

– Ну, сделала. Даже очень много, – солгала она.

Маккаррен отхлебнул бренди.

– А вчера?

– Возбуждение от открытия. – Она отклонилась от темы поцелуев. – Как и вы поцеловали меня за мои книги. Боже мой, я так разволновалась, – сказала она, желая переменить тему, и он позволил ей это сделать.

– Боюсь, я не ожидал гостей.

Джульет взглянула на его шелковый халат и полуоткрытую грудь.

– Да, я вижу. Поэтому если вы просто скажете мне, говорили ли вы кому-нибудь о нашей… – она отвела глаза под его проницательным взглядом, – ошибке, то я уйду, и вы можете продолжать… – «слоняться по своему кабинету голым», хотелось ей сказать, но она сдержалась и произнесла: – чтение.

Шеймус усмехнулся, они оба знали, что она никогда еще не видела так близко неодетого мужчину. Насколько она понимала, в соседней комнате находилась вдова, жаждавшая лечь в постель Шеймуса.

– Вы рассердились только потому, что Фелисити узнала о вашей… ошибке.

– Не будьте глупцом, – возразила Джульет, зная, что он мог быть кем угодно, только не глупцом. – Говорили ли вы кому-нибудь, что злоупотребили моим доверием?

Мистер Маккаррен расхохотался, а затем подошел к своему креслу и сел. Она последовала за ним.

– В вашем доме я злоупотребил вашим доверием не больше, чем в министерстве.

Джульет ахнула и решила было защищаться, но все ее мысли исчезли, когда Шеймус положил ногу на край черной оттоманки и шелковый халат соскользнул с его правой ноги, обнажая ее на добрых четыре дюйма.

Девушка не могла оторвать глаз, она никогда не видела голой мужской ноги, такой длинной и мощной, такой прекрасной… и волосатой. Это тоже выглядело довольно неплохо.

Ах да, он что-то говорил.

– Что вы хотите этим сказать? – спросила гостья, понятия не имея, что они обсуждали. Все ее мысли сконцентрировались на одном: как бы погладить руками его мускулистое бедро и узнать, что она почувствует при прикосновении этих темных волос к ее коже, к ее телу.

– Мы оба знаем, что вчера вам хотелось поцеловать меня. – Шеймус пил бренди, и Джульет следила, как сокращались при каждом глотке узлы мышц на его шее.

– Перестаньте нести чушь, – сказала она, но не так настойчиво, как бы ей хотелось. – Вы говорили кому-нибудь о нашем… – она сдалась, когда он встал, – неблагоразумном поступке?

– Хотите сказать, о наших неблагоразумных поступках? – поправил Шеймус, глядя с насмешливой улыбкой и окончательно сбивая ее с толку.

– Прекратите.

– Что прекратить? – Он пожал широкими плечами, привлекая к ним ее внимание.

Джульет закрыла глаза, и, когда она почувствовала, что он стоит всего лишь в нескольких дюймах от нее, жара в комнате стала невыносимой.

Шеймус повторил свое условие:

– Попросите меня поласковее. – Его голос обволакивал ее как шелковистая простыня.

Голова у нее кружилась, и инстинкт самосохранения заставил гостью выполнить его требование.

– Хорошо. Пожалуйста, – выдохнула она, – скажите мне, кто-нибудь еще… – Джульет запрокинула голову и посмотрела ему в глаза, – знает, что я…

– Поцеловали меня, – шепотом продолжил Шеймус, его голова была так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах.