Фонтан тайн - Джози Литтон

Вопрос прозвучал справедливо, но Персефона не знала простого ответа.

– Все имеет свой рисунок, – медленно начала она, – форма зеленого листа, путь облаков, движение звезд на небосклоне. Когда что-то меняется, рисунок нарушается. Мне кажется, такие перемены можно почувствовать. Когда я почувствовала, что рисунок Акоры стал другим, я начала искать видимые изменения и обнаружила лавовые потоки на Дейматосе, а также подводные струйки дыма.

– Вы самолично их обнаружили? – удивилась Елена. – Как же вы оказались на Дейматосе?

Персефона опять замешкалась с ответом, хотя и знала, что ей придется-таки рассказать правду.

– Я там живу.

– Там никто не живет, – авторитетно заявил Марселлус.

Елена задумчиво взглянула на Персефону, но обратилась к бывшему магистрату:

– Почему вы так уверены?

– Потому что жить там запрещено, – объяснил он. – После смерти предателя Дейлоса Дейматос передан государству. Он не может заселяться или использоваться как-то иначе без разрешения Совета.

Престарелая целительница ласково улыбнулась:

– Мой дорогой Марселлус, неужели вы думаете, что некое событие не может произойти только потому, что оно запрещено законом?

– Конечно, случиться может всякое, но с какой стати люди будут селиться на необитаемом острове? Ведь тогда им пришлось бы сознательно отрезать себя от остальной Акоры.

– Именно так и хотела сделать моя мама, когда переехала жить на Дейматос, – тихо произнесла Персефона.

Горан прищурился:

– Ваша мама? Почему она пошла на такой шаг? И кстати, кто она?

– Довольно! – бесстрастно отрезал Гейвин, пресекая ответ Персефоны. – Я позвал сюда Персефону не для того, чтобы ее допрашивали. Вы можете пренебречь ее словами, но имейте в виду: я буду действовать, даже если не получу вашей поддержки.

Советники явно всполошились, но Марселлус быстро пришел в себя.

– Не сочтите за неуважение, принц, но у вас нет полномочий, – заявил он.

– Вот как? – В глазах Гейвина мелькнуло веселое удивление. Персефона видела, что его не обидел и не разозлил выпад советника. Гейвин оставался по-прежнему уверен в себе и непоколебим. – В настоящий момент я единственный представитель моей семьи на Акоре, – заявил он. – Поэтому я должен действовать так, как, по моему мнению, стали бы действовать мои родные, и прежде всего Атреус.

– Вы хотите заменить ванакса? – спросил Горан вкрадчивым тоном, в котором сквозило плохо скрываемое пренебрежение.

Гейвин покачал головой:

– Я никогда бы не осмелился на такое. Но я выполню свой долг и сделаю то, что необходимо.

– И что же, по-твоему, необходимо сделать? – спросил Полонус.

Не колеблясь Гейвин ответил:

– Необходимо сообщить людям о надвигающейся катастрофе.

Елена сдвинула брови.

– Сообщение может привести к панике, – предположила она. – А паника, в свою очередь, приведет к травмам или даже смертям.

– Никакой паники не будет, – возразил Гейвин. – Нам всем следует позаботиться, чтобы ее не случилось. Акоранцы – мужественные, дисциплинированные люди. Справившись с первым потрясением, они начнут выполнять то, что от них требуется.

– Вы поразительно уверены в нашем народе, – сухо заметил Горан. – Не могу сказать, что я не разделяю вашей уверенности. Однако вы просите нас поверить вам… – он кивнул на Персефону, – и этой даме в очень и очень серьезном вопросе. Долг обязывает нас повременить с решением. Мы должны обдумать ваши слова и взвесить возможные последствия наших будущих действий.

– Совершенно верно, – согласилась Елена. – Нельзя пороть горячку. Сначала надо как следует все обмозговать.

Марселлус кивнул.

– Жаль, что ванакс в отъезде, – вымолвил он. – Что бы вы ни говорили, принц, у вас нет его полномочий.

– У него есть письмо ванакса, – вмешалась Персефона.

Она больше не могла молчать. Советники не понимали, насколько опасна ситуация. Между тем драгоценное время утекало из-под пальцев, как вода.

– Какое письмо? – спросил Марселлус, переводя взгляд с нее на Гейвина.

После некоторого колебания Гейвин ответил:

– Личное письмо Атреуса, адресованное мне. Если хотите, можете его увидеть, но я не думаю…

– Спасибо, – перебил Горан. – Нам бы очень хотелось на него взглянуть.

Гейвин вытянул письмо из небольшой стопки бумаг, которые он принес на собрание, и протянул его Горану. Тот быстро прочел бумагу и передал ее следующему. Когда все советники ознакомились с посланием Атреуса, Полонус с улыбкой вернул его Гейвину.

– Итак, Атреус тебе доверяет и не сомневается в том, что ты сумеешь уладить ситуацию. Почему же ты сразу не показал нам письмо?

– Как я уже сказал, оно личное.

– Похоже, ванакс с легким сердцем оставил такой важный вопрос на ваше рассмотрение, – признал Горан, даже не пытаясь скрыть своего удивления. – Я не помню, чтобы Атреус когда-нибудь полностью перепоручал какое-то дело другому, но сейчас, кажется, произошло именно так.

Персефона решила, что члены Совета работают вместе уже много лет и научились общаться друг с другом без помощи слов. Действительно, сидевшие за столом обменялись быстрыми взглядами и кивками. Горан по-прежнему хмурился, Марселлус выглядел задумчивым, Елена улыбалась, а Полонус… Полонус казался совершенно удовлетворенным.

– Ну что ж, – наконец отозвался дядя Гейвина, – давайте послушаем, какую стратегию предлагает нам принц Гейвин.

– Да. Как, по-вашему, мы должны действовать? – не без вызова спросил Горан.

Гейвин встал и подошел к висевшей на стене карте. Указав на большой остров, расположенный в дальнем западном конце Внутреннего моря, он сказал:

– Отсюда до Лейоса два дня морского пути. Горан, вы должны ехать прямо сейчас.

– Я? – спросил самый младший советник, с независимым видом откинувшись на спинку кресла.

– Кто-то должен оповестить жителей Лейоса о грозящей им опасности, и я не вижу более подходящей кандидатуры, чем вы. Надо, чтобы все семьи подготовились к отплытию, снарядили лодки, собрали животных… ведь вы заберете своих лошадей?

– Можете не сомневаться. – Судя по испуганному лицу Горана, его устрашила одна мысль о том, чтобы оставить племенных лошадей на верную смерть. – Но как надо готовиться? Если то, что вы рассказали, правда, на Ахоре не останется ни одного безопасного места.

– Такое место будет, – уведомил Гейвин. – И оно – единственное! – Открытое море.

– А Внутреннее море? – спросила Елена.