Только ты и я - Пэнси Вейн

– Это Марко, – проговорила она. – Наверное, он подъехал к кафе…

– Хочешь, я потом позвоню ему по твоему мобильнику, скажу, где ты находишься, – сказал он. – Ты, главное, только не бойся, думай о хорошем. – А сам чувствовал, как его лоб покрывается холодным потом. Господи, архангелы, ангелы и феи, только бы все обошлось и мне успеть вовремя довезти ее, думал он.

– Нет, я сама ему позвоню. Я когда сказала Марко про ребенка… он так обрадовался… – простонала Белла.

– Как фамилия твоей подруги?

– Моррисон. Лайза Моррисон.

Рудольф въехал во двор больницы и с Беллой на руках почти вбежал в приемное отделение. К нему недовольно направился дежурный, но Руди крикнул:

– Это ваша пациентка, на третьем месяце беременности. Скорее, у нее сильные боли в животе.

– Как ее фамилия? – спросил дежурный, не проявляя особого волнения.

– Николсон.

– Пусть спустится Лайза Моррисон, из второго отделения, – выдавила Белла.

Дежурный принялся звонить по телефону. Скоро откуда-то привезли каталку, Беллу уложили на нее, и санитар покатил ее по коридору. Руди шел рядом. Навстречу уже спешила высокая рыжеволосая женщина в халате.

– Белла! Что я тебе говорила! Надо было лечь еще на прошлой неделе… – захлопотала она над подругой. – Не бойся, все будет в порядке. – Но лицо у нее было крайне встревоженное. Она быстро отдала какие-то распоряжения подошедшей медсестре.

Белле, видимо, стало немного полегче, она приподнялась на локте и обернулась на Руди.

– Дай мне телефон, я сама позвоню Марко, не то он с ума сойдет, если услышит твой голос, – проговорила Белла, обращаясь к Руди.

Он сунул ей в руки мобильник, и ее увезли в какую-то дверь. Она думает о своем Марко, даже испытывая сильную боль! Он некоторое время растерянно стоял в коридоре, чувствуя, как дрожат руки. Вот так история. Бедняжка! Каково быть женщиной! Его вдруг пронзила мысль, что все это вполне может случиться и с Мишель. Беременность, осложнения, роды… Ну нет, не надо им никакого ребенка, если это сопряжено с риском для жизни и здоровья матери. Если Мишель придется так страдать, он решительно, категорически против детей.

Он чувствовал, что не может уйти, не узнав, как дела у Беллы. Нервно походив по коридору, он поднялся на лифте в гинекологическое отделение, куда, как ему сказали, увезли Беллу, и спросил дежурившую на этаже медсестру, куда положили новую пациентку.

– Она в интенсивной терапии, – буркнула медсестра. – Это дальше по коридору. Но вам туда нельзя.

Рудольф походил под дверью, чувствуя, что не в силах уйти, ничего не узнав. На его счастье, дверь вскоре открылась и вышла Лайза Моррисон. Она оживленно разговаривала с немолодым врачом и называла его профессором. Врач удалился по коридору, а Лайза направилась к Руди.

– Вы очень вовремя привезли ее. Хорошо сделали, что не стали дожидаться «скорой». В общем, все обошлось. Конечно, ей придется полежать тут, но профессор уверен, что с ребенком все будет в порядке, – сказала она, сверля Руди любопытными глазами. – Так это вы Марко? Белла мне о вас рассказывала.

– Я очень рад… но нет, я не Марко. Я просто давний друг. Передайте привет Белле, – сказал Руди, вздыхая с облегчением. Надо надеяться, что Белла остается в надежных руках.

Руди почти бежал по коридору к выходу. Быстрее на Элбани-роуд. Сколько прошло времени? Он не представлял. Мишель, наверное, думает бог знает что. Проклятый мобильник, как не вовремя разрядился…

Всеми мыслями он был с ней, в ее маленькой квартирке со спальней, отгороженной от гостиной раздвижной дверью, и «форд», который мчался по темным улицам, преодолевая опасности движения, вел, несомненно, его ангел-хранитель, потому что Руди видел перед собой только темно-карие яркие глаза Мишель, ее улыбающиеся губы, вьющиеся мягкие волосы, ее руки с узкими ладонями и стройную белую шейку. Перед ним мелькали картины минувшей ночи, и он жал на газ, охваченный неистовым желанием быть с ней рядом всегда, любить ее, оберегать, восхищаться ею и надеяться, что она отвечает на его чувство.

Он впервые всерьез подумал о том, на что они будут жить. Нет, это ли не безответственность! Но у него есть приличная сумма, полученная по контракту. Он думал потратить ее на завершение образования, но учиться должна Мишель, а он пока поработает у Джона. К тому же можно учиться и вечером. Правда, тогда он будет приходить домой поздно. Ничего, главное, деньги на первое время у них есть, а там он что-нибудь придумает. Правильное решение найдется непременно.

Руди словно очнулся, увидев ярко освещенную витрину цветочного салона. Резко затормозив машину и войдя внутрь, он оказался в царстве роз, кажется, всех сортов и оттенков.

Тогда в парке Мишель сказала, что очень любит розы – но вот черт, он забыл их название. Он спросил пожилую продавщицу, больше смахивавшую на владелицу родового замка:

– Скажите, каких сортов у вас розы? Мне надо купить девушке ее любимые, но название вылетело из головы – может быть, если вы назовете, я вспомню сорт?

– У нас их много, – охотно отозвалась продавщица, выговаривая слова с аристократическим изяществом. – Сегодня привезли самые свежие, из оранжереи… Вот эти, например, – «Лили Марлен», понюхайте, что за аромат. Эти, алые, «Герцог Виндзор». Вот «Сильвия», «Пристин», «Конфиданс»…

Она с увлечением перечисляла, а Руди, дрожа от внутреннего нетерпения, пытался вспомнить, но нет – названия ни о чем ему не говорили.

– Какого они цвета? – желая помочь ему, спросила продавщица.

– Не знаю… Мы видели их в Гайд-парке. Но они сейчас закрыты…

– В Гайд-парке, насколько я знаю, высаживают сорта «Анабелль», «Байдель Берг», «Фламинго», «Глория Дей»…

– Да! Вот эти самые! Теперь я вспомнил. Она называла именно этот сорт – «Глория Дей»! – воскликнул Рудольф. – Есть они у вас?

– Да, молодой человек, вот они!

Она указала на изумительной красоты розы, золотисто-желтые с нежно-розовым оттенком, как бы озаренные первыми лучами утреннего солнца. Они источали тонкий и нежный аромат. Это был словно привет от Мишель.

– Пожалуйста, составьте букет. Вот деньги. Прошу вас, скорее.

– Не волнуйтесь, молодой человек, я все делаю быстро. Вы возьмете букет с собой или доставить его по адресу?

– Возьму с собой. Спасибо вам!

Следующие двадцать минут «форд» летел на крыльях, как казалась Руди, по кратчайшей прямой к дому Мишель, а рядом на сиденье, упакованный в папиросную бумагу, лежал букет нежнейших цветов, которым он доверил сказать Мишель о своих чувствах, как это делали и делают множество мужчин, не полагаясь на свое красноречие.