Довольно милое наследство - С. А. Белмонд

Ролло кивнул и добавил более спокойным, но таким же уверенным тоном:

– Позволь нам помочь тебе. Мои адвокаты могут представлять нас обоих, – предложил он.

Я поняла, что пора уходить, пока мы не наговорили то, что впоследствии будет неверно пониматься и интерпретироваться.

– В этом нет необходимости. Спасибо огромное за херес, – вежливо сказала я и поставила бокал на поднос.

Слава Богу, прислуга появилась вовремя.

Ролло посмотрел на мать и пожал плечами. Но Дороти смотрела на меня.

– Приходи к нам еще, – сказала она дрожащим голосом. – Мы хотим поближе узнать тебя.

– Спасибо, – быстро ответила я.

Открылась входная дверь, и вошел дворецкий с вещами из прачечной. Я увидела путь к спасению и не преминула им воспользоваться.

Только в лифте я поняла, что оставила плащ.

– Черт! – выругалась я вслух.

Лифтер удивленно посмотрел на меня и переспросил:

– Что, простите?

Как я заметила, в Великобритании принято говорить эту фразу, дабы показать, что собеседник ведет себя непристойно. Но я не могла сдержаться. Это был мой любимый плащ.

Так что я поехала обратно, вверх. Когда лифт высадил меня и двери его закрылись за моей спиной, я собрала всю свою смелость и приблизилась к двери квартиры бабушки Дороти.

Я искала звонок, когда из-за двери донесся голос Дороти. Я замерла.

– Ты идиот! – рычала она в неудержимой ярости. – Ты что, не мог ничего сказать, чтобы удержать ее здесь? – Контраст в ее голосе с тем, каким она говорила прежде, был шокирующим. – Но нет, ты лезешь со своими грязными сигаретами.

– Я подумал, может, она захочет покурить, чтобы расслабиться. Да ладно, мама, какой во всем этом смысл? – спросил Ролло ворчливо.

– Смысл в том, что я велела тебе оспорить оба завещания, но нет же, ты не удержался и проиграл все деньги, которые я дала тебе на адвокатов. А эта несносная девчонка никогда не будет на нашей стороне!

– Да ну ее к черту! Она и не нужна нам. Тем более что никому она навредить не сможет, – повысил голос Ролло. – С ней никаких проблем. А вот с Джереми проблем хватает. Он приворожил ее, как и тетю Пенелопу.

– Слушай, что я тебе скажу, ленивый глупец. Эта девчонка еще встанет нам поперек горла. Если ты не убедишь ее делать то, что нужно нам, то позаботься о том, чтобы убрать ее с пути. Пусть люди, которых мы наняли, сделают это! – сказала Дороти яростно.

Я почувствовала, как у меня на голове волосы становятся дыбом. Она ведь это фигурально? Или нет? Она определенно говорила об адвокатах. Не может быть, что эта пожилая женщина говорила о том, чтобы меня… убили?

– О, мама, я тебя умоляю, предоставь это мне, – сказал Ролло устало. – У меня все уже на мази.

– Неужели? – скептически фыркнула Дороти. – И что ты задумал?

Я прилипла к двери, ловя каждое слово. Но Ролло не стал открывать карты.

– Увидишь. Когда все будет готово, весь улов будет мой, и ни с кем делиться я не стану. Даже с тобой, – добавил он с горечью.

– Ты дитя неразумное! – закричала Дороти. – Тебе лишь бы заполучить свое, а там трава не расти! Попадешь ты однажды в беду, помяни мое слово. О, ты только взгляни, что она делает. Она же поливает их. Да что за бестолковая горничная! Никакого от нее проку. Где Клайв?

Я не думала, что Дороти может говорить еще громче. Но я ошиблась.

– Клайв! Клайв! – заголосила она.

Из другой комнаты раздались шаги. Дороти продолжила:

– Клайв, убери отсюда эту гадость, Мария добила его. Я же велела тебе избавиться от него еще утром. А ты что же? Ненавижу я все это! Ненавижу!

На этой ноте я услышала торопливые шаги к двери и… ко мне. Я нажала на кнопку звонка как раз в тот момент, когда дворецкий открыл дверь. В руках у него был завядший цветок.

Ролло и Дороти вдруг резко замолчали. Они выглядели так, словно только что кого-то убили, спрятали в тайник под ковром и пытались сделать вид, что ничего не случилось.

– Я забыла плащ, – быстро сказала я. – Горничная унесла его. Я бы хотела его забрать, если можно.

Дороти облегченно вздохнула и махнула рукой дворецкому. Тот опустил на пол завядший цветок и вышел, а вскоре вернулся с моим плащом, неся его перед собой, словно дохлую мышь за хвост. Я схватила плащ и повернулась, чтобы уйти. На этот раз они не пытались остановить меня, только дружно попрощались.

Когда я вернулась в квартиру бабушки Пенелопы, там было холодно – сегодня солнце ее не прогрело. Я села у телефона. Но на автоответчике не было ни одного сообщения. Зябко поеживаясь, я сделала себе чашечку чаю и стала думать, кому же позвонить, чтобы рассказать о своем визите к Ролло и Дороти. Я позвонила родителям, но их не было дома. И я даже знала, куда именно они пошли. Они пошли по магазинам закупать продукты на неделю.

Я распаковала свои покупки, села за кухонный стол и съела вкуснейший пирожок с заварным кремом, гадая, доведется ли мне еще поесть прежде, чем меня убьют во сне Ролло или Джереми или оба сразу. Затем я перешла в библиотеку и снова принялась изучать фотоальбом бабушки Пенелопы. Мне захотелось выпить чашечку кофе, и я сразу вспомнила, что купила на десерт торт с персиковой начинкой, да такой большой, что одной его определенно не осилить.

Может, съем его позже? По идее мне стоило позвонить Гарольду. Но я не хотела звонить ему, учитывая то холодное, снисходительное отношение, которое он выказывал ко мне. Мне нужен был друг, а не просто адвокат.

Или, еще лучше, кузен – а точнее, парень, которого я считала своим кузеном. В конце концов, мы выросли как двоюродные брат и сестра. Что с того, что чисто технически это оказалось не так? Мои родители доверяют ему. А для меня этого достаточно. Я решила, что нужно сказать ему все это лично. Я приеду к нему с персиковым тортом, велю ему поставить кофе, и мы будем сидеть и приводить его в чувство.

Я взяла телефон и набрала номер Джереми. И снова осталась тет-а-тет с его автоответчиком. Может, его действительно нет дома? А с другой стороны, что, если он лежит дома на полу с перерезанными венами из-за того, что устроил ему Ролло, да еще перед коллегами по работе? Мне казалось, что тетя Шейла может и не побеспокоиться о сыне, учитывая, как она обижена на него. Особенно после того, как он накричал на нее.

– Это снова я, – сказала я автоответчику.

Я смотрела на фотопортрет бабушки Пенелопы, где она сидела на стуле в позе кинозвезды и смотрела поверх объектива страстным взглядом роковой женщины, словно Грета Гарбо. Такие постановочные фотокадры должны выглядеть сексуально, но на самом деле, если присмотреться, в них так много от ликов святых на иконах и знаменитых картинах, что и не знаю даже. Наверное, поэтому Гарбо называли божественной. Для меня бабушка Пенелопа была очень загадочной личностью.