В поисках Совершенства - Изабель Лосада

А теперь манеж. Бабушка ушла и оставила меня в нем. Я не могла выбраться. Я ненавидела все эти игрушки. Я просто хотела, чтобы она вернулась. Я кричала и плакала до тех пор, пока не уснула на подушке.

– Бабушка оставляла меня в нем каждый день, – произнесла я. Она заговорила очень мягко:

– Да, в те времена считалось, что это нормально – дать ребенку выплакаться.

Ничего себе. Как странно. Откуда все эти воспоминания? Что за вуду?

Ноги и руки дрожали, это было любопытное ощущение.

– Что вы чувствуете в теле?

– Покалывание и онемение. – Я пыталась отвечать, но – забавно – дар речи, казалось, покинул меня. Друзья будут поощрять меня ходить к этой леди регулярно. – Изык... не дейвует... – пробормотала я.

– Продолжайте дышать. Не выдыхайте.

Неожиданно я ощутила нарастающую боль внизу спины.

– О-о-о... больно, – простонала я.

– Просто перекатитесь набок. Продолжайте дышать. Здесь? – спросила она, положив руку точно на больное место.

– Ммм.

– Это нехватка поддержки. Ничего удивительного для единственного ребенка без отца. Вам когда-нибудь делали анестезию?

– Ммм.

– Укол в низ позвоночника?

– Да, – я пыталась заставить свои органы речи работать.

Она помассировала низ позвоночника. Боль усиливалась.

– На самом деле больно.

– Не волнуйтесь, она выходит наружу. Продолжайте дышать.

Я дышала. Она массировала. Постепенно боль стала растворяться. Икры все еще были свинцовыми. Нижняя часть тела чувствовала себя просто очень странно. Боль стала тупой. Руки, ноги, ступни и виски все еще дрожали. Я потеряла чувство времени. Я не знаю, как долго пролежала там, дрожа.

– А теперь расслабьтесь. – Она говорила очень тихо. – Будет неплохо опорожнить мочевой пузырь. Только не делайте быстрых движений. Садитесь очень медленно.

– Со мной все в порядке. – Обычный ответ.

– Я знаю, – улыбнулась она. – Но я все равно вам помогу.

Она взяла меня под руку. Я действительно пошатывалась и не очень понимала, где нахожусь. Спускаться по лестнице было забавно, словно я напилась. Но вернувшись через минуту в комнату, я начала дрожать.

– Назад под покрывало, – велела она.

– Почему я дрожу? – спросила я. – Я не замерзла, и здесь не холодно.

– Это ваше тело сбрасывает страх. Нет никакой семейной истории о страхе?

Она была или удачливой, или умной.

– Забавно, что вы об этом спросили. Моя мать родом из старинной английской семьи. У них был свой герб и все такое. И девиз на гербе гласил: «Sans Crainte» – «Без страха». Так что, думаю, страх не поощрялся.

– Это и хорошо, и плохо для вас, потому что все ваши страхи подавлялись и хранились в теле. А дрожь – это освобождение от них.

Постепенно дрожь прекратилась, и я начала пылать. Покалывание и звон сменились гулом. Место, где болело, стало очень горячим – и приятным. Она подоткнула покрывало. Это было блаженство. Я просто не могла поверить, что мое тело так прекрасно себя чувствует.

– Боже, – сказала я. – Это великолепно. Что происходит?

– Дыхание показывает, где вам требуется исцеление. Тяжесть в икрах – это невыраженная грусть. Онемение тела – ну, тут вам нужно подумать, что вы зажали в себе и почему. Заблокированная речь означает, что вы не выражаете себя полностью. Выходившая боль может означать, что ваше тело освобождалось от воспоминаний об анестезии, но может быть связана и с недостатком поддержки. Как бы там ни было, все это выходит наружу из памяти клеток. Хотите чая?

– Ммм. – Да уж, я была многословной.

– Мы не закончили. Я хочу дать вам несколько утверждений. – Она принесла клубничного чая, шоколада и имбирного печенья, а потом написала на листе бумаги.

Я хочу освободиться от семейных образцов. Я хочу, чтобы мои нужды осуществлялись. Я хочу получить любовь и поддержку от мужчин.

– Это называется опровержением сокровенных убеждений, – пояснила она. – С этим надо работать ежедневно. Повторяйте это столько же раз, сколько раньше вы говорили противоположное – вроде «В моей жизни никогда не было мужчин».

– Ммм, очень хорошо. А можно добавить к последнему – подходящих? – Назовите меня после этого неразумной.

– Говорите так, как вам больше подходит. – Она была весьма гибкой относительно изменений моих сокровенных убеждений. Очень хороший знак.

– Когда я могу снова прийти? – Вообще-то я собиралась игнорировать предложение трех сеансов и прийти к ней только один раз. Но теперь что-то во мне просто жаждало примчаться к знакомым и закричать:

– Идите на перерождение! Это гораздо интереснее, чем сосредотачиваться на недостатках характера!

Раз мы живем в обществе, потакающем своим желаниям, мы имеем право использовать это на все сто процентов и тоже получать удовольствие. Зачем выбирать психотерапию, которая делает тебя несчастным?

– Боюсь, что вам пора уходить. – Она разбудила меня из моей дневной блаженной дремы. – У меня следующий клиент.

– Ммм. – Так трудно было уходить от этой новой матери сразу после рождения.

Я села на велосипед. Да, я родилась заново и даже снова чувствовала себя христианкой. Я хотела всем рассказать об этом. Мне требовался флаг, барабан и мегафон. Я всегда мечтала вступить в Армию Спасения. Дождемся следующей недели.

Но второй сеанс оказался совсем другим. Потом я не смогла припомнить никаких подробностей. Я помню только, что кисти рук казались мне парой резиновых перчаток для мытья посуды, раздувшихся, как воздушный шар. Она сказала, что руки имеют отношение к просьбам. Я должна просить то, чего хочу. И мне не хотелось визжать: «Я прошу. Я просила. Последнего мужчину, которого я любила, я просила быть со мной во всех возможных смыслах.» Между прочим, это был не Саймон, это был... Ну, я не собираюсь выдавать вам все мои секреты. Ей я тоже ничего не сказала. Я вообще ничего не сказала. Она дала мне новое утверждение, которое заставило меня смеяться.

Я хочу быть с мужчиной, которого хочу – и который хочет меня.

Вы когда-нибудь слышали о подобной нелепости? Взаимное влечение? Такое может произойти на планете Зог, а у нас всем известно, что в человеческих отношениях такое просто невозможно. Питеру нравится Джейн. Джейн нравится Том, а Том – голубой. Точно?

Я согласна, что иногда Джейн кажется, будто ей нравится Питер, и они женятся, но потом Питер выясняет, что на самом деле он был бы более счастлив со Сьюзан, сестрой Тома. Тут Питер бросает Джейн и сходится со Сьюзан (предварительно отдав все свои заработанные деньги Джейн), а Джейн предпочитает проводить вечера с Томом и его любовниками. Потом один из любовников Тома сбивается с пути и заводит интрижку со Сьюзан, которой до смерти надоел Питер и которая смущена пристальным вниманием к себе Лиз. А кончается все это тем, что Сьюзан и Джейн вместе гуляют с детьми и сетуют на то, что на свете не осталось интересных мужчин.