Кармелита. Роковая любовь - Олег Кудрин

Следователь, капитан милиции Андрей Александрович Бочарников, был человеком редкостной доброты и терпения. Именно поэтому он целых полчаса разговаривал е этим цыганом, как его… Бейбутом, который требовал отпустить задержанную цыганку Рубину. Аргументация у цыгана была прекрасная, вершина таборной юриспруденции: «Я знаю ее много лет. Она не могла украсть. У нас в таборе Рубина — самая уважаемая женщина. Ведунья. Отпустите ее, пожалуйста».

При этом выяснилось, что в момент задержания и совершения предполагаемого преступления уважаемый Бейбут был далеко от набережной, где все это происходило. Сидел у себя в таборе.

Потрясающе! Пришлось главе табора объяснить, что, говоря по-простому, на задержание Рубины определенные основания имеются. Но в тюрьму ее пока никто не сажает. А в общем, во всем разберемся. Дайте только срок. В хорошем смысле.

Земфира и Миро ждали у кабинета в тайной надежде, что вот сейчас все разрешится легко и быстро. Выйдут улыбающиеся Бейбут, Рубина, и все вместе поедут в табор, праздновать освобождение.

Но нет, не получилось.

Вышел хмурый Бейбут.

— Не договорились. Следователь сказал, что все против Рубины: при ней нашли украденный браслет. Хозяин его опознал. У них лежит его заявление. Там написано: кража.

Помолчали. И, наконец, Земфира сказала то, о чем уже все задумались:

— Если сами не смогли договориться — надо ехать за помощью к Баро. Это его город.

— Земфира права, отец! — сказал Миро.

«Ага! — подумал Бейбут. — Тебе только дай повод к Кармелите съездить».

— Нет, сынок. Мы с ним в ссоре. Я к Баро не поеду.

— При чем тут ссора, — начала закипать Земфира, — когда Рубина в тюрьме? Не хочешь — сиди на месте. Я сама поеду. Сама Баро попрошу.

— А-а! — махнул рукой Бейбут. — Делайте, что хотите, — но только без меня. Я еду в табор.

* * *

К вечеру Антон проспался. Но все, что было с ним, помнил. Правда, не имелось четкого ощущения, хорошо ли это было или плохо. Одно безусловно. Сейчас было хреново. Налил височки, выпил — похорошело. Потом увидел погром, оставшийся после «корриды». Что мог, прибрал. А для серьезной работы срочно вызвал мастеров из отцовской фирмы.

Позвонили. Открыл. В дверях стоял Форс.

— Ну, Антон, как прошли переговоры?

— Отлично! Я очень жестко отстаивал интересы своего отца. Все было так классно. Если б еще не Максим…

— А что Максим? Слишком строгим начальником оказался, работой загрузил?

— Если бы работой! В мою личную жизнь лезет! Ко мне цыганочка пришла. Ну, у нас с ней, э-э… намечалось. Тут врывается Максим, орет… Да еще уводит эту цыганочку.

— Вот как… Так значит, у тебя была цыганская девка?

— Да, цыганочка.

— А Максим-то, я погляжу, поумнее тебя оказался.

— В смысле?

— А ты подумай.

Антон попытался подумать. Но сейчас как-то не сильно получилось. Может, еще вискаря выпить?

— Антон! У фирмы твоего отца разногласия с цыганами, и именно в этот момент у тебя в доме появляется их девка и устраивает весь этот погром… — Форс сделал выразительный жест рукой, подводящий к выводу.

Но с выводами у Антона сегодня не заладилось, так же как и с размышлениями.

— Ну, и что?

— Антон! Зачем цыганам понадобилось подсылать к тебе девку?

— Да это… — наконец-то осенило Антона. — Вы думаете, это провокация?

— Именно, провокация!

— Так. Значит, я с Зарецким не договорился… и он решил меня скомпрометировать — девку подослал.

— Точно, Антон.

— Да-а-а! — Вот он какой, большой бизнес, суровая штука. — Это мне еще повезло. Хорошо, не попался. И вовремя ее вытурил отсюда. Ну ничего, я им за это такое устрою! Надолго запомнят!

Антон подошел к буфету, достал две рюмки и бутылку.

— Не желаете коньяку? Настоящий, французский!