После ссоры - Анна Тодд

Решаю не звонить матери с предупреждением, что еду. Сейчас я не в настроении с ней разговаривать. Я хочу использовать эту двухчасовую поездку, чтобы проветрить мозги. Мне нужно мысленно составить список всех плюсов и минусов возобновления отношений с Хардином. Я знаю, как глупо с моей стороны вообще думать о таком – ведь он так ужасно поступил со мной. Он врал мне, он предал и унизил меня. Итак, в списке минусов у нас теперь есть ложь, те самые простыни, презерватив, спор, его характер, его друзья, Молли, его раздутое эго, его жизненная позиция и то, что он растоптал мою веру в него.

В списке плюсов имеется… ну… тот факт, что я его люблю. Что он делает меня счастливой, сильной, более уверенной. Что он обычно хочет лучшего для меня, если только сам не причиняет мне боль своим безрассудным поведением. Его смех и улыбка, его объятия, его поцелуи. То, как он меняется рядом со мной.

Я понимаю, что список плюсов состоит из мелких деталей – особенно мелких по сравнению с серьезными недостатками, – но ведь именно мелочи всегда более важны, правда? Не могу понять, как я вообще могла подумать о том, чтобы его простить, – то ли я сошла с ума, то ли следую зову сердца. Но к чему я должна прислушаться, когда дело касается любви, – к разуму или к чувствам?

Как бы я ни старалась, я не могу избегать его. Это у меня никогда не получалось.

Сейчас было бы кстати поговорить с другом или подругой, которые бывали в похожей ситуации. Я бы позвонила Стеф – но она тоже врала мне все это время. Я бы позвонила Лэндону, но он уже высказал свое мнение, да и женская точка зрения иногда оказывается более близкой, более понятной.

Идет сильный снег; иногда порывы ветра чувствуются даже в машине. Лучше бы я осталась в отеле – не понимаю, что заставило меня поехать. И все же, несмотря на пару опасных ситуаций на заснеженной трассе, я доезжаю быстрее, чем думала, и уже вижу перед собой мамин дом.

Я паркуюсь на аккуратно расчищенной подъездной дорожке и стучу в дверь три раза, прежде чем она наконец открывает дверь – в халате, с мокрыми волосами. Я могу по пальцам одной руки сосчитать, сколько раз за всю жизнь видела ее без прически и макияжа.

– Что ты тут делаешь? Почему ты не позвонила? – с порога, как всегда недружелюбно, спрашивает она.

Я захожу внутрь.

– Не знаю, всю дорогу шел снег, и я не хотела отвлекаться.

– Ты все равно должна была позвонить, чтобы я подготовилась.

– Тебе не нужно специально готовиться, это же просто я.

Она фыркает.

– Это не значит, что я должна выглядеть как неряха, Тесса, – говорит она так, будто намекает мне на то, как выгляжу я в последнее время.

Я едва не смеюсь в ответ на это нелепое замечание, но все же сдерживаюсь.

– Где твои вещи? – спрашивает мама.

– В машине, потом схожу за ними.

– Что это… за платье на тебе? – Она осматривает меня с ног до головы, и я улыбаюсь.

– Хожу в нем на работу. Оно мне очень нравится.

– Оно слишком уж открытое… но цвет приятный.

– Спасибо. Ну, как поживают Портеры? – спрашиваю я про семью Ноя, чтобы сменить тему.

– Все отлично. Скучают по тебе. – Заходя на кухню, она мимоходом добавляет: – Может, пригласить их сегодня вечером на ужин?

Съежившись от этой мысли, я иду за ней.

– Нет, это не лучшая идея.

Она смотрит на меня, потом наливает себе кофе.

– Почему?

– Не знаю… мне будет неловко.

– Тереза, ты знаешь Портеров уже много лет. Я буду рада, если они увидят тебя такой повзрослевшей – студенткой университета, которая к тому же получила стажировку.

– То есть ты хочешь похвастаться мной?

Эта мысль меня раздражает. Она хочет позвать их, просто чтобы чем-то похвалиться.

– Нет, я хочу показать им, чего ты добилась. Это вовсе не хвастовство, – отрезает она.

– Мне эта идея все равно не по душе.

– Ну, Тереза, это все же мой дом, и если я захочу пригласить их, то приглашу. Я приведу себя в порядок и скоро вернусь.

Эффектно развернувшись, мама уходит и оставляет меня одну на кухне.

Я закатываю глаза и иду в свою прежнюю спальню. Я устала и хочу полежать, пока она заканчивает свой долгий процесс наведения красоты.

– Тереза? – Меня будит голос матери. Я даже не помню, как заснула.

Я поднимаю голову от Будды, моего старого плюшевого слона, и сонным голосом кричу:

– Иду!

Я медленно поднимаюсь и, покачиваясь, иду по коридору. Когда я захожу в гостиную, то вижу, что на диване сидит Ной. Не весь семейный клан Портеров, которым угрожала мать, но это все равно заставляет меня быстро проснуться.

– Смотри-ка, кто пришел, пока ты дремала! – Она улыбается самой натянутой из всех ее улыбок.

– Привет, – здороваюсь я, а сама думаю: «Я же знала, что мне не следует сюда приезжать».

Ной машет мне рукой.

– Привет, Тесса, отлично выглядишь.

Конечно, Ной меня ничуть не смущает – я отношусь к нему тепло, как к члену своей семьи. Но сейчас мне нужно отдохнуть от всего, что творится в моей жизни, и его присутствие только усиливает боль и чувство вины. Я знаю, что он тут ни при чем, и с моей стороны некрасиво просто игнорировать его, особенно учитывая, что он так спокойно принял мое решение уйти от него.

Мама выходит из комнаты, и я разуваюсь и усаживаюсь на диван напротив Ноя.

– Ну, как твои каникулы? – спрашивает он.

– Хорошо, а у тебя?

– Тоже. Твоя мама сказала, ты была в Сиэтле?

– Ага, там было здорово. Я ездила туда с начальником и двумя коллегами.

Он заинтересованно кивает.

– Как классно, Тесса! Я рад за тебя, очень рад, что ты работаешь в издательстве.

– Спасибо.

Я улыбаюсь. Разговор оказался не таким уж неловким, как я думала.

Мгновение спустя он переводит взгляд в ту сторону, куда пошла мама, и наклоняется поближе ко мне.

– Слушай, с самой субботы твоя мама такая напряженная. В смысле, сильнее, чем обычно. Как ты со всем этим справляешься?

Я удивленно нахмуриваю брови.

– Ты о чем?

– Ну, вся эта история с твоим отцом, – медленно говорит он, будто уверен, что я обо всем должна знать.

Что?

– С моим отцом?

– Она тебе не сказала? – Он снова смотрит в сторону коридора, где сейчас никого нет. – Вот как… ты только не говори, что я рассказал…

Не дав ему договорить, я вскакиваю и бегу к ее комнате.

Да что там, блин, такое с моим отцом? Я не видела и не слышала от него ничего уже восемь лет. Ной говорил таким серьезным тоном… Он что, умер? Я даже не знаю, какие чувства это вызывает у меня.