После ссоры - Анна Тодд

Тесса

Я просыпаюсь в поту. Хардин лежит головой у меня на животе, обняв меня своей медвежьей хваткой. Его руки наверняка уже онемели под весом моего тела. Его ноги переплелись с моими, и он слегка храпит.

Сделав глубокий вдох, я осторожно убираю с его лба густые волосы. Такое чувство, что я так долго не касалась его волос, но на самом деле – лишь с прошлой субботы. Я прокручиваю в голове все, что случилось в Сиэтле, и поглаживаю пальцами его взъерошенную голову.

Он вдруг открывает глаза, и я быстро убираю руку.

– Извини, – говорю я, смутившись, словно меня поймали с поличным.

– Вообще-то было приятно, – сонным голосом отвечает он.

Еще немного полежав – я чувствую его дыхание на своей коже, – он поднимается, слишком скоро, и я жалею, что начала гладить его по волосам. Если бы я этого не сделала, он все еще лежал бы, обняв меня.

– У меня сегодня кое-какие дела на работе, так что я ненадолго уеду в город, – сообщает он и достает из шкафа свои черные джинсы, а затем быстро обувается. Такое чувство, что он хочет побыстрее сбежать отсюда.

– Ладно…

В чем дело? Я думала, он будет рад тому, что впервые за неделю мы спали в одной постели в объятиях друг друга. Я думала, что-то изменится – не в смысле грандиозной перемены, – но я считала, он почувствует, что я немного смягчилась, что стала на несколько шагов ближе к примирению.

– Хорошо… – говорит он, подергивая кольцо в брови, а потом снимает белую футболку и вместо нее достает из комода черную.

Хардин молча выходит из комнаты, что снова меня озадачивает. Я всего могла ожидать, но только не того, что он вот так убежит. Какие у него сейчас могут быть дела? Как и я, он читает рукописи, только ему намного чаще позволяют работать из дома, так зачем же ему куда-то сегодня так спешить? Вспомнив, чем занимался Хардин в последний раз, когда сказал, что у него есть «дела», я чувствую, как все внутри у меня сжимается.

Я слышу его краткий разговор с матерью, а потом – как открывается и закрывается дверь. Я откидываюсь назад на подушки и по-детски недовольно топаю ногами по кровати. Но, почувствовав зов кофе, я наконец выбираюсь из постели и топаю на кухню.

– Доброе утро, дорогая, – щебечет Триш, когда подхожу к столу.

– Доброе утро. Спасибо, что сделали кофе, – благодарю я и беру горячий кофейник.

– Хардин сказал, у него дела на работе, – говорит она скорее вопросительным, нежели утвердительным, тоном.

– Да… он упомянул что-то такое, – отвечаю я, не зная, что еще сказать.

Но, похоже, она не обращает внимания на мои слова.

– Я рада, что ему стало лучше после того, что было ночью, – обеспокоенно говорит она.

– Да, я тоже. – И, недолго думая, я добавляю: – Не надо было отправлять его спать на пол.

Она озадаченно хмурит брови.

– У него не бывает кошмаров, если он спит не на полу? – осторожно спрашивает она.

– Нет, кошмаров не бывает, если мы…

Я молча размешиваю сахар в кофе и пытаюсь придумать, как сменить тему.

– Если ты с ним, – заканчивает она за меня.

– Верно… если я с ним.

Она смотрит на меня взглядом, полным надежды, – говорят, такой взгляд может быть только у матери, которая рассказывает о своих детях.

– Ты знаешь, откуда у него эти кошмары? Я знаю, он просто убьет меня, если я расскажу, но думаю, ты должна знать.

– Прошу, не надо, миссис Дэниэлс. – Я сглатываю комок в горле. Я правда не хочу, чтобы она рассказывала мне эту историю. – Он рассказал мне… о той ночи. – Она удивленно смотрит на меня, и я снова чувствую комок.

– Он рассказал тебе? – изумленно переспрашивает она.

– Простите, я не хотела так напрямую вам говорить. И в тот вечер, я подумала, вы знаете…

Я извиняюсь и отпиваю еще кофе.

– Нет-нет… тебе не за что извиняться. Я просто не могу поверить, что он рассказал тебе. Понятно, что ты знала про кошмары, но про это… невероятно. – Она улыбается мне – самой искренней улыбкой.

– Надеюсь, вы не против. Мне очень жаль, что такое случилось. – Я не хочу влезать в их семейные секреты, просто с подобным я никогда не сталкивалась.

– Я не только не против, милая, – говорит она и начинает плакать, не стесняясь. – Я так рада, что у него есть ты… Кошмары были ужасные – он кричал и кричал, не переставая. Я хотела отправить его к психологу, но ты же знаешь Хардина. Он не стал ни с кем из них разговаривать. Совсем. Не проронил ни слова – просто сидел и смотрел в стену.

Я ставлю кружку на стол и обнимаю ее.

– Не знаю, что вчера тебя заставило вернуться, но я рада, что это случилось, – говорит она, уткнувшись в мое плечо.

– В смысле?

Она делает шаг назад и смотрит на меня, криво улыбаясь и вытирая глаза.

– Детка, я, конечно, уже старая, но не настолько. Я поняла, что между вами что-то не так. Я видела, как он удивился, увидев тебя здесь, а подозревать неладное я начала, еще когда он сказал, что ты не сможешь приехать в Англию.

Я чувствовала, что ее не проведешь, но не знала, насколько хорошо она все понимает. Я делаю большой глоток уже остывшего кофе и раздумываю над этим.

Триш осторожно берет меня за руку.

– Он был так рад… ну, насколько Хардин вообще может радоваться… что приедет в Англию вместе с тобой, а всего несколько дней назад сказал, что ты куда-то уезжаешь, но я не поверила. Что случилось? – спрашивает она.

Я снова отпиваю кофе и ловлю ее взгляд.

– Ну… – Я не знаю, как это сказать, потому что фраза «Да так, ваш сын просто лишил меня девственности на спор» вряд ли ее обрадует. – Он… он солгал мне, – кратко отвечаю я.

Я не хочу, чтобы она расстраивалась из-за Хардина, не хочу втягивать ее во всю эту историю, но и врать тоже не собираюсь.