Слово императора - Дарья Кузнецова

– Ты издеваешься? – подозрительно уточнил я.

– Немного, – с легкой ироничной улыбкой кивнула она. – Хотя чем именно кошки мурчат, так до конца и не уверена. Руамар, я пошутила, – настороженно проговорила она, медленно пятясь в сторону выхода и бдительно следя за каждым моим движением.

– Я тебе сейчас покажу… мурчалку, – тихо пригрозил я, так же медленно наступая.

– Руамар, не хочешь же ты сказать, что ты из-за такой ерунды разозлился? – пробормотала Александра. От нее пахло легкой тревогой и испугом, и этот запах вместе с пропитавшими спальню ароматами желания и наслаждения будоражил и будил инстинкты, выводя зверя из оцепенения и напоминая, что «кровь Первопредка» никуда не делась.

Я не стал отвечать. Зачем, если я все равно сильнее, быстрее, да еще точно знаю, чем хочу заняться вместо разговора?

Кажется, она поначалу действительно поверила, что я разозлился, потому что бороться начала всерьез. Подготовка для женщины была более чем неплохая, но беззубые нам по определению проигрывают в ближнем бою.

А вот когда я повалил ее на кровать лицом в простыни, навалился сверху и не отказал себе в удовольствии слегка прикусить шею, настороженно замерла. Пользуясь замешательством, я начал неспешно расстегивать на ней рубашку. Но руки на всякий случай не отпускал.

– Так ты не злишься? – наконец неуверенно уточнила Александра.

– Стоило бы тебя, конечно, выпороть в воспитательных целях за пререкания, но – нет, – честно ответил я, прихватывая губами мочку ее уха.

– Это тебя бы стоило выпороть, чтоб не пугал! Я уже с жизнью простилась, – проворчала она, заметно расслабляясь в моих руках.

– Покушение на императора карается смертью, – наставительно изрек я, стягивая рубашку с плеч.

– Ты вроде бы говорил про особ императорской крови? А на меня, значит, можно?

– Мне можно все, пора бы уже запомнить. – Я насмешливо фыркнул, а Александра только тяжело вздохнула в ответ, но благоразумно промолчала.

Да, пожалуй, с поркой я погорячился: она вроде бы и так поддается воспитанию.

Императрица Александра Шаар-ан

Сон был странный, но нестрашный. Мир, в котором я находилась, под завязку наполняла полупрозрачная темнота. То есть я понимала, что света здесь не было, но почему-то глаз до определенного предела различал очертания предметов.

Впрочем, предметов как таковых вокруг не было, только неровный каменистый пол под ногами. Даже понять, пещера вокруг или открытое пространство, я не могла – темнота скрадывала звуки. Могло статься, что за пределами отведенного мне горизонта не было совсем ничего.

Я спокойно шагала сквозь темноту и воспринимала себя такой, какой была последние лет десять. Удобные ношеные сапоги, штаны, рубашка и китель; не парадный, повседневный. Казалось, что это необременительная прогулка или путь до нужной, но не требующей спешки и не вызывающей беспокойства цели.

Дорога под ногами ощутимо пошла под уклон, а потом вовсе кончилась низким осыпающимся обрывом, под которым плескалась вода. Подойдя ближе, я обнаружила, что внизу не только вода, но еще и узкая полоска каменистого пляжа. Я – та, что была во сне, – точно знала, куда мне нужно, и появлению преграды не удивилась.

Я аккуратно спустилась с обрыва и пошла вдоль кромки воды. Море это или река, я не знала, но почему-то была уверена: вода имеет красный цвет, хотя в окружающем мраке она казалась такой же черной, как и весь остальной мир. Наверное, это все-таки было море или по меньшей мере очень большое озеро, потому что на берег одна за одной накатывали мелкие волны, а вот равномерного течения я различить не могла.

Местами вдоль пляжа были нагромождены камни. Темнота играла с ними, подобно тому как ребенок играет с кубиками, складывая в причудливые конструкции. Она то скрывала от взгляда отдельные элементы, и тогда в огромном обломке скалы чудился силуэт пасущейся лошади, то – отступала, и картинка рассыпалась, становясь простой грудой булыжников.

Один образ оказался более стойким, чем прочие: впереди, возле самой кромки воды, лежал степной кот, олун. Я подошла ближе, и он поднял любопытную тупоносую морду; кот оказался настоящим. Довольно мелкий, если вспоминать породу этих грозных хищников, в зимней серой шубе с черно-бурыми пятнами и полосками.

Зверь при моем появлении не проявил никаких признаков беспокойства, да и я такого соседства не испугалась. Подошла, опустилась рядом на корточки, с интересом разглядывая опасного осторожного хищника вблизи. В дикой природе на такое расстояние он бы никого не подпустил, а до императорского зверинца я так за свою жизнь и не добралась.

Крупная лобастая голова на мощной шее (я двумя ладонями не обхвачу с серьезным зазором) с внушительным загривком давала понять, что передо мной хоть и не самый крупный, но все-таки – самец, причем взрослый, не подросток. Округлые уши хищника чутко подрагивали, улавливая малейшие шорохи, широкие ноздри раздувались, а в желтых умных глазах плескалось настороженное любопытство. Олун из темноты проступал особенно отчетливо; на его шкуре даже можно было различить, а не нафантазировать подлинные цвета.

Я присела на прохладные камни, отполированные волнами, и неуверенно протянула соседу открытую ладонь. Тот подозрительно обнюхал пальцы и, уложив морду на лапы, шумно вздохнул.

– Ну что, давай знакомиться? Ты, что ли, Первопредок будешь? – пробормотала я, дотягиваясь до головы зверя и осторожно поглаживая длинный мягкий серебристый мех кончиками пальцев. Голос звучал гулко и безлико, как будто принадлежал не мне.

– Это всего лишь степной кот, – хмыкнул за спиной точно такой же безликий голос. Я на мгновение замерла от неожиданности, а потом вскинулась – и проснулась.

В реальности еще только светало. Видимо, очнувшись, я резко дернулась, потому что проснулся и лежавший рядом оборотень.

– Не рано ты вставать собралась? – проворчал он, подгребая меня поближе и фиксируя рукой поверх локтей.

– Просто сон странный приснился, – возразила я, пытаясь понять, хочу ли я заснуть обратно, или проще будет встать прямо сейчас и заняться чем-нибудь полезным.

– Опять эта старуха? – уточнил муж и зевнул, демонстрируя внушительный оскал. А я раньше как-то не замечала, что у них и в человеческой ипостаси зубы будь здоров… И он меня вот такими клыками умудряется осторожно кусать и до сих пор даже не поцарапал ни разу!

– Нет, какое-то красное море или озеро, темнота и степной кот. Может, это Первопредок был?

– Угу, собственной персоной, – недовольно буркнул Руамар. – И что сказал?

– Он молчал, – пробормотала я, чувствуя себя довольно глупо.

– Значит, это был просто степной кот. Спи.

В следующий раз уже получилось наоборот, меня разбудил оборотень. Правда, сделал он это гораздо приятней, так что у меня, в отличие от императора, повода для ворчания и недовольства не было.