Дворец для сероглазого принца - Татьяна Тронина

– Да откуда ты знаешь?! – закричала Катя. – Караваев, она действительно убьет Мику!

– Никого она не убьет! – заорал, в свою очередь, Алексей.

– Ты уверен? Ты... Господи, почему ты меня тогда не послушался? – уворачиваясь от его рук, застонала Катя. – Я же сказала тебе: мы должны расстаться. А ты взял да и заявил Нелли, что бросаешь ее!

– Так ведь ты сама потребовала, чтобы я наконец сделал выбор! – разозлился Алексей, схватив ее за плечи.

– Ты меня не понял! – продолжала его убеждать Катя. – Ты не захотел меня понять!

– Ну здрасте... Ты что же, разлюбила меня?

– Нет. Я тебя очень люблю!

– Тогда почему...

Они бегали по комнате и кричали друг на друга, не владея собой.

– Потому что... – Катя, задыхаясь, остановилась перед ним. – Потому что... я бы не хотела, чтобы меня когда-нибудь предали... как Нелли.

– Я не собирался тебя предавать!

– Нет, ты не понимаешь. Зло имеет особенность возвращаться. Не делай никогда никому такого, чего не хочешь, чтобы сделали тебе...

– Это еще откуда? Что за ветхозаветные истины? – нервно засмеялся Алексей. – Ты случайно не в монастырь собралась?

– Может быть! – топнула ногой Катя.

– Нет, невозможно... – Алексей вытер пот со лба. – Весь мир против меня ополчился! Вот что, Катя... – заговорил он почти спокойно, – я сейчас пойду домой...

– И правильно! Ты нужен Нелли!

– Да, я ей очень нужен... – усмехнувшись, продолжил он. – Я пойду домой и вызову ей «психиатричку». Судя по ее высказываниям, она спятила. Ее заберут в дурдом и будут лечить. Ей туда давно пора. Довела собственную дочь до самоубийства... Я думаю, выпишут ее нескоро. Месячишко-другой, а может, и все полгода там просидит. Вернется другим человеком, я надеюсь.

– Зачем ты мне это говоришь? – шепотом спросила Катя.

– Затем, чтобы ты перестала трястись за своего драгоценного сыночка. Затем, чтобы ты перестала бояться Нелли. И мы тогда поговорим с тобой в более спокойной обстановке.

– Алеша...

– Все, я решил, – он направился к выходу.

– Алеша, ты опять меня не понял... – с тоской пробормотала Катя.

– А я и не собираюсь тебя понимать! – угрюмо произнес он, стоя уже в дверях. – Я просто сделаю то, что считаю нужным. И тогда нам всем будет только лучше.

Он ушел.

Катя кругами бродила по комнате. Она испытывала невыносимое беспокойство.

А Алексей в самом деле сел в свою машину с твердым намерением отправиться домой и привести Нелли в чувство. Но стоило ему отъехать от Катиного дома, как настроение его резко переменилось.

На него вновь навалилась бескрайняя тоска... Она превращала город в пустыню. Дома, люди, поток встречных автомобилей – все казалось миражем.

Он купил две бутылки коньяка в ближайшем супермаркете и прямиком отправился к Петренко...

* * *

Катя с трудом дождалась сына из школы. Ее так и подмывало броситься ему навстречу, но она опасалась разминуться с ним. И когда Мика наконец вернулся, Катя вздохнула с облегчением.

Конечно, обещания Нелли могли оказаться пустой угрозой – обезумевшая от горя женщина способна наговорить чего угодно. А если нет? Если она решит воплотить свои обещания в жизнь? Нелли может быть опасна, по крайней мере в ближайшее время, когда боль ее еще так сильна.

Катя отключила городской телефон и остаток дня провела, вздрагивая от каждого шороха. Ночью она почти не спала – с каждой минутой в ней рос страх, она даже дома не чувствовала себя в безопасности.

Рано утром она разбудила Мику.

– Послушай, милый, нам надо идти...

– Что, уже пора? – сын – сонный, встрепанный, несчастный – покосился на часы, висевшие на стене. – Ма, ты чего?! Сейчас полседьмого только! Я еще час могу спать.

– Мика, мы сейчас поедем к бабушке.

– К бабушке? – с ужасом переспросил тот. – Ма, а как же школа? Вообще-то, каникулы уже закончились. Ты что, забыла?

– Я знаю, что закончились! – с раздражением произнесла Катя. – Но в школу ты сегодня не пойдешь. И завтра, наверное, тоже... Целую неделю будешь жить у бабушки Али!

– Зачем?

– Так надо!

Мика кое-как умылся, и Катя, не тратя драгоценного времени на завтрак, вытащила его из дома.

Они шли по полупустым улицам к метро, а сын недовольно бубнил себе под нос: вечно от него что-то скрывают... Школу он пропустит зря, потому что получил три двойки подряд по русскому, а четверть короткая – их надо как-то исправлять. У бабушки Али тоска смертная – компьютера нет, телевизор тоже не посмотришь, потому что баба Лиза к нему намертво прилипла – жить не может без своих дурацких сериалов. А если еще придут тетя Нина с тетей Дашей, тогда это вообще – конец света!

– Мика, перестань! Я же сказала – неделю надо потерпеть, – с досадой произнесла Катя.

– А чего терпеть-то? – хмыкнул сын. – У тебя там что-то произошло, а я опять отдувайся! Надоело...

– Мика!

Еще немного – и она бы его ударила, лишь в последнее мгновение сумела сдержаться. Сын посмотрел на нее с холодным осуждением (о господи, вылитый Григорий Ганин!), потом отвернулся.

– Мика, золотой мой... – Катя обняла его. – Один человек... в общем, кое-кто желает нам зла. Конечно, у человека горе, его можно понять, но... Я совсем не хочу рисковать тобой!

– Ты про ту тетку, что ли? – уныло спросил Мика. – Которая нам звонила и разные вещи говорила?

– Да... – вздохнула Катя.

– И чем мы ей так насолили?

– Мика, я ее не осуждаю...

Катя не договорила. Схватив сына за рукав, она потащила его в сторону, за табачный ларек – по другой стороне улицы шла Нелли. Катя, хоть и видела ее всего один раз, моментально узнала жену Алексея. Эти рыжие волосы, спускающиеся перманентной волной на лоб... Рыжие волосы из-под черного кружевного платка.

Рядом с Нелли брел тощий долговязый субъект, мрачный, бледный до зелени, с неприятным узким ртом. Он бережно держал Нелли за руку. Так вот он какой, Герман, двоюродный брат Нелли...

Они шли вдоль улицы и внимательно разглядывали фасады домов. Словно искали что-то.

«Значит, Алексей не сдержал своего обещания... Наверное, не так просто отправить человека в психиатрическую клинику. А если она и не больна вовсе? Да, а откуда Нелли узнала мой адрес? Хотя, если известен телефон, то адрес можно легко вычислить... Почему я так боюсь? В конце концов, я вызвала бы милицию, если б эти двое стали ломиться в дверь», – мелькало у Кати в голове. Но страх ее имел какой-то иррациональный характер, она чувствовала только одно – надо бежать. Поэтому утром и убежала из дома.