Скандал ей к лицу - Ширли Басби

Джон Хантер, лесничий Уиндемов, также нес на своей грубоватой внешности явную печать наследственности старого графа. Джулиан часто размышлял о том, что чувствовал его отец, имея слугой сводного брата. Сам он всегда ощущал неловкость, отдавая приказания человеку, являющемуся, по сути, его дядей... разумеется, незаконным.

Джон Хантер был массивным мужчиной с гривой черных волос и фамильными пронзительно-зелеными глазами под тяжелыми черными бровями. Рост, мощь мускулов и толстая палка, которую он всегда носил с собой, делали его внушительным надсмотрщиком за вверенным ему хозяйством. Один вид его, шагающего по лесу, вселял страх в сердце любого браконьера, безрассудно проникшего во владения Уиндемов. Он был старше Джулиана на двадцать пять лет и, сколько Джулиан себя помнил, выполнял обязанности лесничего, быстро и безжалостно расправляясь с любым браконьером. Его неукоснительная суровость стала легендарной в этих краях.

Выслушав вопрос Джулиана, Хантер расправил плечи и с горьким удовлетворением произнес:

– Как я не раз предупреждал вас, милорд, вы слишком мягко вели себя с нарушителями и теперь платите за это. Вашу дичь, милорд, убивают направо и налево.

– Ну-ну. Не может быть все так плохо. И вы же знаете, что мне не жалко, если браконьер иногда возьмет оленя или зайчонка.

– А мне жалко, – с горечью сказал Хантер, явно недовольный подобной снисходительностью. – Но я говорю не об этом. Я недавно обнаружил в северных лесах остатки самой зверской бойни. – Он с отвращением тряхнул головой. – Говорю вам, милорд, это работа не какого-то голодного парня, пытающегося так накормить семью. Нет, это дело рук дьявола! Чудовища! Животные выглядят так... словно их рвали на части, а потом бросили гнить.

– То есть добычу не забрали с собой? – потрясенно переспросил Джулиан.

– Насколько я понял, не забрали, – покачал головой Хантер, – и даже не попытались скрыть свое зверство... словно сделавший это хочет, чтобы его гнусности были обнаружены.

Джулиан пристально вгляделся в обветренное лицо лесничего. Бросить убитую добычу было делом неслыханным... Ни один браконьер так не поступит. И ни один здравомыслящий браконьер не станет снова и снова повторять такое, каждый раз рискуя нарваться на Хантера. Однако, должен был признать Джулиан, кто-то же проникал в его владения и убивал дичь.

Встав из-за письменного стола, Джулиан приказал:

– Отведите меня на это место.

Джулиан надеялся, что Хантер преувеличил происходящее, но, возвращаясь домой после того, как сопроводил Джона к месту последнего убийства, он сознавал, что никакого преувеличения не было. Останки оленя выглядели так, будто на него напал дикий бешеный зверь... но зверь, вооруженный ножом. К горлу подступала тошнота. Господи Боже! Что же это за чудовище, способное устроить такую кровавую резню? И как теперь его найти и остановить?

Леди Диана, возможно, не отличалась умом, но дурой не была, и ей потребовалось лишь несколько дней, чтобы понять, несмотря на всю любезную мягкость Нелл, что дом отныне принадлежит этой молодой женщине. Будучи по натуре уступчивой и не склонной долго мучиться или досадовать из-за того, что не может изменить, леди Диана скоро сосредоточилась на превращении Вдовьего домика в элегантное жилище для себя и своей дочери.

Вдовий домик располагался всего в миле от главного дома поместья, посреди прелестного парка, и последние двадцать лет стоял пустым. Он был двухэтажным, с крутой черепичной крышей, высокими арчатыми окнами и окружен несколькими террасами, заросшими зеленью. В последние годы им почти не занимались, так что восстановление его внутри и снаружи требовало серьезного труда и денег. Пройдя с леди Дианой и Элизабет по гулким полутемным комнатам домика и оценив размер усилий, необходимых для приведения его в порядок, Нелл поняла, что в обозримом будущем они останутся жить в главном доме поместья.

Джулиан немедленно нанял местных строителей и ремесленников для выполнения нужных работ, но погода затянула их осуществление. Впрочем, строительные дела все равно продвигались.

По приглашению Джулиана вскоре после приезда леди Дианы и Элизабет к ним на обед приехал Маркус. Трапеза прошла в живой и приятной беседе, а потом дамы удалились, оставив джентльменов наслаждаться портвейном.

Заметив приятную непринужденность в отношениях дам, Маркус поднял свой бокал в тосте:

– Ты всегда был дьявольски везучим, и если бы я не видел собственными глазами, не поверил бы, с какой легкостью ты управляешь единорогом. Мои поздравления! – Он весело ухмыльнулся Джулиану над краем бокала. – Я был уверен, что найду тебя разорванным на части, и явился скорбно попировать над твоим трупом.

– Поздравлять ты должен мою жену, – признался Джулиан с кривой усмешкой. – Когда они переступили порог, я мог только стоять и безмолвно глазеть, как загнанный собаками олень на краю обрыва. Это Нелл спасла положение. Она сохранила хладнокровие.

– Как ни любопытно послушать об этом, – пробормотал Маркус, – у меня есть предчувствие, что ты пригласил меня сегодня не из-за этого. Только не говори, что Тиндейл уже взбаламутил воду.

– Нет, – покачал головой Джулиан, – все пока тихо. Я не видел и не слышал ничего о Тиндейле или моих кузенах. Полагаю, что мне следует волноваться, но пока они не сделают первого шага, я ничего не могу предпринять.

– Тогда, если дело не в Тиндейле или Чарлзе, что тебя тревожит?

Лицо Джулиана помрачнело, он поставил свой бокал и, наклонившись вперед, спросил:

– У тебя в последнее время не возникало каких-либо неприятностей с браконьерами?

– Ничего необычного, – удивился Маркус, – все как всегда. Ничего серьезного.

– Никакой бессмысленной бойни? Убитой и брошенной добычи?

– Никогда, – нахмурился Маркус. – И я не могу себе представить браконьера, настолько не заботящегося о своей шее, чтобы рискнуть попасться в руки вечно бдительного Джона Хантера.

– Что ж, ты ошибаешься, – пробормотал Джулиан и рассказал о происходящем в его лесах.

– Мерзкое дело, – промолвил Маркус, дослушав друга до конца.

Джулиан кивнул.

– Я дал Джону разрешение нанять дополнительных людей для патрулирования ночью. Он собирается поставить капканы, но я не хочу никого покалечить или убить.

– Это не похоже на простое браконьерство, заметил Маркус.

– В этом ты прав. Но, черт побери, я не знаю, что делать! Я надеюсь лишь на то, что Джон его поймает и мы сможем вздохнуть свободно. – Он мрачно уставился в бокал. – Я не стал рассказывать об этом дамам... не хочу их тревожить... да и незачем им это знать. Они не охотятся.

Маркус ухмыльнулся:

– Ты в этом уверен? Я не удивлюсь, если твоя жена окажется страстной охотницей.

– Очень возможно, – с улыбкой согласился Джулиан. – Она уже не раз меня удивляла.