Мир без конца - Кен Фоллетт

— Звучит безнадежно.

— Не знаю, — пожала плечами Гвенда. — Почему безнадежно? Аннет может умереть. Вулфрик может понять, что всегда любил меня. Мой отец может стать графом и приказать ему жениться на мне.

Керис еще раз улыбнулась:

— Ты права. Любовь никогда не бывает безнадежной. Я хочу на него посмотреть.

Гвенда встала.

— Я так и думала. Пойдем поищем.

Девушки вышли из дома, собаки поплелись следом. Потоки дождя, заливавшие город почти всю неделю, превратились в мелкую морось, но жуткая грязь на главной улице так и не просохла. Тысячи посетителей ярмарки «подкормили» мусорные кучи гнильем, и всю эту гадость обильно удобрял лошадиный навоз. Когда девушки шлепали по отвратительным лужам, Суконщица спросила у подруги, как дела дома.

— Корова сдохла, — ответила та. — Нужна новая, а я понятия не имею, где отец собирается взять денег. Больше пары белок продать ему нечего.

— Коровы по двенадцать шиллингов в этом году, — озабоченно заметила Керис. — Это сто сорок четыре серебряных пенни.

Тут же посчитала в уме: у Буонавентуры Кароли девушка выучила арабские цифры и утверждала, что они проще.

— Последние годы мы продержались благодаря этой корове, особенно малыши.

Гвенда знала, что такое настоящий голод. Даже несмотря на коровье молоко, четыре младенца у мамы умерли. Неудивительно, что Филемон так хотел стать монахом: чем не пожертвуешь, чтобы иметь сытную еду каждый божий день. Дочь Суконщика спросила:

— И что же собирается делать твой отец?

— Что-нибудь стащит. Корову украсть трудно — ее не засунешь в ранец, — но он наверняка что-нибудь придумает.

На самом деле особой уверенности Гвенда не испытывала. Отец нечестный, но дурак. Чтобы достать корову, он готов на все, плевать ему на закон, но у него просто может не получиться.

Девушки прошли в ворота аббатства и очутились на ярмарке. После шести дней непогоды насквозь промокшие торговцы стали совсем злыми. Продержали товар под дождем, и все зря.

Гвенда очень редко говорила с Керис о разнице в их положении. При каждой встрече подруга тихонько давала ей что-нибудь домой: сыр, копченую рыбу, рулончик ткани, кувшин меда. Та отвечала «спасибо» — она действительно была благодарна, — но больше ничего. Когда отец попытался заставить дочь воспользоваться доверием Керис и обокрасть ее, Гвенда отговорилась тем, что не сможет пойти к подруге снова, а так два-три раза в год обязательно что-нибудь приносит. Даже отец вынужден был признать резонность довода.

Дочь Джоби посмотрела туда, где Перкин продавал кур. Там должна быть Аннет, а там, где Аннет, обязательно и Вулфрик. Девушка оказалась права. Перкин, жирный, хитрый, подобострастный с покупателями и грубый со всеми остальными, стоял за лотком. Аннет ходила с подносом яиц и кокетливо улыбалась. Поднос подпирал ее грудь, пряди светлых волос выбивались из-под шапки и лежали на румяных щеках и длинной шее. Вулфрик был похож на архангела, который ненароком спустился на землю и по ошибке затесался среди людей.

— Вон он, — прошептала Гвенда. — Высокий такой…

— Я поняла, — кивнула Керис. — Так хорош, что можно съесть.

— Теперь ты меня понимаешь.

— А не слишком молод?

— Ему шестнадцать, мне восемнадцать. Аннет тоже восемнадцать.

— Нормально.

— Знаю, что ты думаешь, — скисла Гвенда. — Он для меня слишком красив.

— Вовсе нет…

— Красивые мужчины никогда не влюбляются в уродок, ведь так?

— Ты не уродка…

— Я видела себя в зеркало. — Воспоминание было болезненным, и девушка поморщилась. — Так плакала, когда поняла, на что похожа. У меня большой нос и глаза слишком близко. В общем, как отец.

Керис возразила:

— У тебя красивые мягкие брови и чудесная кожа.

— Но мы не пара.

Вулфрик стоял боком к подругам, демонстрируя свой точеный профиль. Обе восхищенно смотрели на юношу, затем он повернулся, и Гвенда разинула рот. Другая половина лица была в синяках, распухла, глаз закрылся. Девушка подбежала к нему:

— Что случилось?

Вулфрик вздрогнул.

— О, привет, Гвенда. Драка. — Явно смутившись, он отвернулся.

— С кем?

— С каким-то сквайром графа.

— Ты с ума сошел!

— Не волнуйся, все в порядке, — раздраженно бросил юноша.

Он, конечно, не понял, почему Гвенда так волнуется. Может быть, даже решил, что она злорадствует.

— С каким сквайром? — спросила Керис.

Вулфрик вгляделся и по одежде понял, что перед ним состоятельная горожанка.

— Его зовут Ральф Фитцджеральд.

— О, брат Мерфина! — воскликнула Суконщица. — Он ранен?

— Я сломал ему нос, — с гордостью ответил виллан.

— И тебя не наказали?

— Ночь просидел в колодках.

У Гвенды вырвался крик ужаса:

— Бедный!

— Ничего страшного. Брат отгонял всех, кто хотел бросать в меня камни.

— Все равно…

Влюбленная Гвенда страшно испугалась. Темница, не важно какая, казалась ей самой страшной пыткой. Красотка Аннет освободилась от покупателя и присоединилась к разговору.

— А, это ты, Гвенда, — холодно поприветствовала она. Вулфрик, может, и не замечал влюбленности односельчанки, но только не Аннет. Счастливая соперница говорила враждебно и презрительно. — Вулфрик подрался со сквайром, который меня оскорбил. — Дочь Перкина не скрывала гордости. — Просто рыцарь из баллады.

— Я бы не хотела, чтобы он из-за меня опух, — отрезала Гвенда.

— К счастью, это не очень вероятно, правда? — торжествующе улыбнулась торговка яйцами.

— Никогда не знаешь, что может случиться в будущем, — заметила Керис.

Кокетка посмотрела на незнакомку, и на лице ее отразился суеверный испуг, а еще удивление оттого, что подруга этой нищенки так дорого одета. Суконщица взяла Гвенду за руку.

— Приятно повидать жителей Вигли, — любезно попрощалась она. — До свидания.

Девушки ушли. Гвенда прыснула со смеху:

— Ты так осадила Аннет.

— Дура, раздражает. Вот из-за таких, как она, женщин и прозывают по-всякому.

— Нет, ну как она рада, что Вулфрика из-за нее избили! Мне хочется выцарапать ей глаза.

Керис задумалась:

— А кроме того, что красивый, он вообще какой?

— Сильный, гордый, верный — такой точно полезет драться за другого. Из тех, кто будет трудиться на благо своей семьи год за годом, пока глаза не закроются. — Суконщица молчала, и Гвенда продолжила: — Вулфрик тебе не нравится?