Мир без конца - Кен Фоллетт

— Спасибо, Керис. Надеюсь, ты придешь ко мне на свадьбу.

Суконщица рассмеялась:

— Вот это я люблю — полная уверенность!

Подруги вернулись на ярмарку. Гвенда решила для начала выяснить, где остановился Вулфрик. Его семья слишком богата, чтобы пользоваться бесплатным ночлегом в аббатстве. Скорее всего остановились на постоялом дворе. Можно, конечно, ненароком спросить у него или его брата, дескать, просто интересно, какой из постоялых дворов города самый лучший.

Мимо прошел монах, и Гвенда спохватилась, что не зашла к брату. Ей стало стыдно. Отец не навещал Филемона — мужчины ненавидели друг друга уже несколько лет, — но девушка любила брата. Знала, что он хитрый, злой, все время врет, но все-таки любила — ведь дети провели вместе много голодных зим. Обязательно сходит к нему, когда найдет Вулфрика. Но не успели они с Керис дойти до ярмарки, как встретили отца Гвенды.

Джоби стоял возле монастырских ворот, у «Колокола», с человеком в желтой тунике, у которого на спине висел какой-то тюк. На веревке батрак держал коричневую корову. Отец кивнул Гвенде:

— Я нашел корову.

Дочь внимательно ее осмотрела — два года, худая, своенравный взгляд, но вроде здоровая.

— Кажется, ничего, — кивнула она.

— Это Сим Коробейник, — буркнул отец, ткнув большим пальцем в желтую тунику.

Коробейник ходил по деревням, торгуя всякими мелочами — иголками, пряжками, ручными зеркальцами, гребнями. Может, конечно, корова краденая, но отца это не остановит, если цена подходящая. Гвенда спросила:

— А где ты взял денег?

— Вообще-то она не за деньги, — ответил Джоби, отводя глаза.

Гвенда поняла: отец что-то задумал.

— А за что?

— Это как бы обмен.

— И что ты отдаешь ему за корову?

— Тебя.

— Не говори ерунды.

Гвенда не успела договорить, как почувствовала, что на нее набросили веревочную петлю и затянули на теле, так что руки прижались к бокам. Девушка растерялась. Это невозможно. Стала брыкаться, чтобы высвободиться, но Сим еще туже затянул петлю.

— Ну, не бузи, — бросил отец.

Гвенда не могла поверить, что это всерьез.

— Ты что такое говоришь? — недоверчиво спросила она. — Ты не можешь продать меня, дурак.

— Симу нужна женщина, а мне нужна корова, — пожал плечами Джоби. — Очень просто.

Тут Гвенда впервые услышала голос Коробейника:

— Ну и уродка у тебя дочь.

— Но это же смешно! — крикнула пленница.

— Не волнуйся, девочка, — улыбнулся Сим. — Я не сделаю тебе ничего плохого, пока ты будешь хорошо себя вести и делать то, что говорю.

До Гвенды начало доходить, что все всерьез. Мужчины действительно решили поменяться. Ледяная игла ужаса вонзилась ей в сердце, когда она представила возможные последствия.

— Ну хватит шутить, — громко вмешалась Керис. — Немедленно отпустите ее.

Сим не испугался командирского окрика.

— А ты кто такая, чтобы тут приказывать?

— Мой отец — олдермен приходской гильдии.

— Но ты-то нет, — хмыкнул Коробейник. — А если бы и была, у тебя нет власти ни надо мной, ни над моим другом Джоби.

— Вы не можете обменять девушку на корову!

— Почему это? Корова моя, дочь его.

Перебранка привлекла внимание прохожих, люди останавливались и таращились на девушку, связанную веревкой. Кто-то спросил:

— Что случилось?

— Он меняет дочь на корову.

Гвенда заметила, что отец испугался. Хотел все обстряпать по-тихому, но не хватило ума предвидеть реакцию людей. Девушка поняла: прохожие — ее единственная надежда. Керис помахала монаху, который выходил из ворот аббатства.

— Пожалуйста, подойди сюда, рассуди спор. — Суконщица торжествующе посмотрела на Сима. — Аббатство имеет право выносить решение о законности всех сделок, заключающихся на шерстяной ярмарке. Брат Годвин — ризничий. Полагаю, вы признаете его авторитет.

Монах подошел ближе:

— Здравствуй, сестренка Керис. В чем дело?

— Сестренка, вот как, — недовольно проворчал Сим.

Ризничий холодно посмотрел на него.

— О чем бы вы тут ни спорили, я попытаюсь судить справедливо, как служитель Церкви. Надеюсь, вы можете мне довериться.

— Счастлив слышать это, сэр, — подобострастно выгнулся торговец.

Джоби тоже заюлил:

— Я вас знаю, брат. Мой сын Филемон вам очень предан. Вы так добры к нему.

— Хорошо, и довольно об этом. Что здесь происходит?

— Джоби хочет обменять Гвенду на корову, — объяснила Керис. — Скажи ему, что так нельзя.

— Это моя дочь, сэр, ей восемнадцать лет, она девица — значит, я могу с ней поступать как хочу, — захныкал Джоби.

— И все-таки это позорное дело — продавать детей, — покачал головой ризничий.

Джоби решил бить на жалость:

— Ни за что не сделал бы этого, сэр, но только у меня еще трое дома, а я безземельный батрак, мне нечем кормить детей зимой без коровы, а прежняя подохла.

Зеваки одобрительно загалдели. Они-то прекрасно знали всё и про зимнюю нужду, и про крайности, на которые может пойти человек, дабы прокормить семью. Гвенда ослабла от отчаяния. Коробейник заметил:

— Вы можете назвать это позором, брат Годвин, но не грехом.

Сим говорил так, будто знал ответ, и Гвенда поняла, что он произносит эти слова не впервые. С явной неохотой монах признал:

— В Библии есть указание, как следует продавать дочерей в рабство. Книга Исхода, глава двадцать первая.

— Ну вот! — воскликнул Джоби. — Вполне по-христиански.

Керис была вне себя.

— Книга Исхода! — вырвалось у нее.

— Мы не дети Израиля, — вмешалась невысокая коренастая женщина с выступающей нижней челюстью, что придавало ее лицу решительное выражение. Она была бедно одета, но держалась уверенно. Гвенда узнала жену Марка Ткача, Медж. — Сегодня рабства нет.

— А как же подмастерья, не получающие жалованья? Ведь мастер вправе их бить. Или послушники? Или те, кто подрабатывает во дворцах за стол и ночлег?

— Может, у них и нелегкая жизнь, — ответила Медж, — но их нельзя продавать и покупать. Разве не так, брат Годвин?

— Не утверждаю, что продажа законна, — ответил тот. — Я изучал в Оксфорде медицину, а не право. Но не нахожу ни в Святом Писании, ни в учении Церкви оснований для того, чтобы объявить это грехом. — Монах посмотрел на Керис и пожал плечами. — Прости, сестренка.