Почерк судьбы - Шарлотта Лукас

Йонатан

3 января, среда, 10 часов 47 минут

Нет, это же было неправильно! Что там ему советовала госпожа Сарасвати? Он должен сразу и по поводу всего непременно говорить «да», собрать все мужество и начать жить по-новому. А то, чем он сейчас занимался, шло вразрез с ее советами. Это было однозначное «нет». Но Йонатан все же припарковался у входа в бюро находок и был готов сунуть ежедневник в руки какому-нибудь работнику и больше никогда об этом не думать.

И это очень благоразумное решение, в самом деле. Но было ли это правильно?

Вдруг ежедневник скрывал тайну, которую Йонатан должен разгадать? Сарасвати и об этом упоминала, говорила о тайне, которая связана с его чувствами и его душой…

Йонатан энергично распахнул дверцу машины и поставил ногу на тротуар. Не мог же он серьезно воспринимать обычную болтовню гадалки!

Он уже стоял возле автомобиля, держа ежедневник в руке, и собирался зайти в бюро и решительно звякнуть колокольчиком, стоящим на стойке, или где там они принимали найденные вещи. Ведь эта книжица принадлежала не ему, и не существовало никаких причин, чтобы продолжать заниматься этим делом.

Но потом Йонатан вновь засомневался. Правильно или неправильно? Неправильно или правильно? Он вздохнул, снова сел за руль и захлопнул дверцу. Если он избавится от ежедневника прямо сейчас, то никогда не узнает его тайну. Кому он принадлежал и кому предназначался, кто его заполнял? И как, черт возьми, он оказался на руле его велосипеда? Может, эта неопределенность еще долго будет его преследовать? Будет его мучить и лишать покоя? Не случится ли с ним еще что-либо подобное?

Йонатану не пришлось отвечать на эти вопросы, ведь ежедневник именно это и делал – не давал ему покоя.

Йонатан все же не мог полностью исключить, каким бы невероятным это ни казалось, что к ежедневнику имеет отношение его мать, София. А также вариант, что Йонатан, пусть этого даже и не случится, может пропустить нечто интересное.

Он взял ежедневник и еще раз раскрыл его. Пролистал до записи на сегодняшний день, 3 января:

Есть лишь два дня в году, когда ничего нельзя сделать.

Один день – это вчера, другой – завтра. Это означает, что сегодня – самый правильный день для любви, веры и, прежде всего, жизни.

Далай Лама

Ну да, если людям не приходит ничего путного на ум, они цитируют Далай Ламу, тому-то всегда приходило. Хотя Йонатан не мог не признать, что логика у этого высказывания есть. Конечно, ни вчера, ни завтра сделать ничего нельзя. Чтобы забросать такими мудростями весь мир, не нужно быть гением – или Далай Ламой. Если быть точным, все это проходило под грифом «Философия для домохозяек». Такое, кстати, хорошо продается.

Йонатан подумал о книгах Пауло Коэльо, Сержио Бамбарена, Франсуа Лелорда и Ко. Толпы читателей млели от их сентиментальных шедевров, а сами произведения оставались в списках бестселлеров многие месяцы.

«Опиум для народа», – вот что о такой литературе говорил его отец, Вольфганг Гриф, повторяя слова Карла Маркса, и подчеркивал, что издательству «Грифсон и Букс» не нужен подобный «дешевый успех», в конце концов, и на серьезной литературе получалось зарабатывать неплохие деньги. В такие моменты отец всегда кивком указывал на книги в кожаных переплетах авторства Губертуса Крулля, которые занимали почетное, видное место на его полке.