Великолепие - Бренда Джойс

Николас закрыл дверь и повернулся к жене.

— О чем ты хочешь поговорить?

Ее почти обнаженная грудь приподнялась, когда она вздохнула.

— Николас, ты, кажется, сердишься. Но у тебя было время понять, что все эти глупые слухи — вздор?

Он промолчал. Его взгляд был холоден, лицо непроницаемо.

Мари-Элен, улыбнувшись, коснулась его руки.

— Я никогда так не поступила бы… я никогда не стала бы любовницей твоего лучшего друга. Князь отстранил ее руку.

— Ты пришла сюда для этого? Намереваясь убедить меня, что не соблазняла моего кузена? — Он покачал головой. — Если это все — уходи. У меня сегодня очень много дел.

Ее охватила злость, но она сдержалась.

— Ты так рассердился. — Княгиня снова коснулась его руки. — Я тебя не виню. Каково услышать весь этот абсурд! Но, Ники, ты не знаешь, как чувствует себя человек, находясь на краю могилы!

— Твоя игра на меня не действует, Мари-Элен.

— Я не притворяюсь. Мне было страшно. — Глаза ее наполнились слезами. — Я молода и не хотела умирать. И я боялась молиться Богу, который знает о моих грехах, Ники. Я должна исправиться, чтобы не гореть в аду!

— В таком случае тебе следовало держаться подальше от Саши.

У нее замерло сердце.

— Ники, сколько раз повторять тебе, что Саша — всего лишь друг, причем в большей степени твой, а не мой. Так не может дальше продолжаться, Ники. — Она схватила его за руки. — Я сожалею о своем поведении в прошлом… обо всех своих поступках.

Он спокойно высвободился.

— Я это знаю. Именно поэтому ты отправишься в Тверь.

— Нет! Ты не можешь отослать меня туда! Я ненавижу деревню!

— Я дал тебе полную свободу, но ты ведешь себя вызывающе. И этого я не могу допустить. — Николас отвернулся.

Мари-Элен лихорадочно обдумывала ситуацию. Переведя дух, она снова пошла в наступление:

— А как же Катя? Как ты объяснишь ей свой поступок?

— Это мое дело. — Он даже не взглянул на нее.

— Но я — ее мать. Это касается и меня. А если я объясню ей… — осторожно пригрозила Мари-Элен.

— Ты мне угрожаешь?

— Конечно, нет, Ники! Я чуть не умерла. И теперь я уже не та. Я люблю Катю… и мне не хватает тебя. Князь насторожился.

— Что тебе нужно, Мари-Элен? Выкладывай.

— Почему ты не веришь мне? Я умирала и думала только о тебе и о ней, Ники.

— Надеюсь, что это так. У тебя будет время поразмыслить о своем прошлом и будущем… в Твери. А теперь извини меня. — Он отвернулся.

— Не будь таким холодным и жестоким, Ники! Я еще не вполне оправилась после болезни! Я обещаю хорошо вести себя и быть для Кати любящей матерью. — Она забежала вперед и преградила мужу путь. — Я готова быть хорошей женой тебе, если позволишь.

Князь усмехнулся:

— Ясно. Ты наконец поняла, что у меня кончилось терпение, и испугалась. Испугалась настолько, что решила предложить мне себя. Ничего не выйдет, Мари-Элен. У меня нет ни малейшего желания ложиться с тобой в постель.

Задрожав, она облизнула пересохшие губы. Князь видел кончик ее розового язычка.

— Прошу тебя, Ники, давай начнем все сначала. Он прищурился.

— Умоляю! — Княгиня прижалась к нему и, приподнявшись на цыпочки, приложилась к его щеке влажными губами. — Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне. Ведь нам когда-то было хорошо вместе.

Николас отстранил от себя жену.

— Даже не пытайся, — резко бросил он. — Я не Саша! Чуть изменив положение, Мари-Элен призывно потерлась о бедро мужа.

Он отвернулся и, взяв со стола папку, открыл ее.

— У меня на сегодня назначены встречи, — бросил князь. Мари-Элен не могла поверить, что муж отказывается от нее.

— Ты обманываешь себя. Я видела твой взгляд. Ты все еще хочешь меня. Несмотря ни на что.

Он не ответил, поглощенный чтением какой-то бумаги.

— Катя расстроится, если ты отошлешь меня отсюда. Каково ей будет узнать, что по твоей милости я в деревне?

— Всего хорошего, Мари-Элен, — сказал Николас и вышел из библиотеки.

Кэролайн всю ночь не сомкнула глаз, не в силах забыть потрясший все ее существо поцелуй Северьянова в парке. Поглощенная своими мыслями, она спустилась вниз. В книжной лавке было еще довольно темно; бледные лучи утреннего солнца робко пробивались сквозь щели еще не открытых ставен. Отец хлопотал на кухне возле плиты. Он уже поставил на огонь чайник и теперь нарезал аппетитными ломтями еще теплый хлеб с хрустящей корочкой. На кухонном столе их ждали свежие газеты.

— Извини, папа, я снова проспала, — сказала Кэролайн. Он протянул ей чашку крепкого чая,

— Я беспокоюсь за тебя. — Джордж вгляделся в нее.

— Нет никаких причин для беспокойства, — заверила его Кэролайн. Заглянув в ледничок, она достала остатки жареного цыпленка и нарезала его.

— Ты чем-то встревожена? — спросил Джордж, расставляя тарелки.

Девушка поставила на стол цыпленка и горшочек со сливочным маслом. Потом села и заставила себя улыбнуться.

— Абсолютно ничем.

— Я знаю, это Северьянов. Кэролайн затаила дыхание.

— Ты вчера не сказала мне ни слова, когда вернулась из парка. Уж я тебя знаю. Ты чего-то недоговариваешь.

— Не о чем рассказывать, — равнодушно отозвалась Кэролайн. Не правда, ей было о чем рассказать, потому что против своей воли и вопреки здравому смыслу она переживала серьезное увлечение Северьяновым, этим надменным аристократом, воплощением всего того, что она жаждала исправить. Более того, Кэролайн привело в ужас собственное поведение и охватившее ее желание. Девушку безумно влекло к князю. К несчастью, он оказался интересным собеседником, и ей было приятно его общество. Пропади все пропадом, как же выбросить его из головы?

Но Кэролайн понимала, что отцу говорить об этом нельзя. Он расстроится — и не без причины. Нет, Джордж не должен ничего знать.

Кэролайн вздохнула. Она даже смущения особого не испытывала. Отхлебывая чай, девушка начала просматривать «Морнинг кроникл». Отец ел и читал передовицу в «Геральд». Кэролайн перевернула первую страницу и чуть не свалилась со стула.

Должно быть, она охнула от неожиданности, потому что Джордж удивленно взглянул на нее.

— Что с тобой? Ты как будто увидела привидение! Кэролайн молча уставилась в газету, не веря своим глазам. Статья, озаглавленная «Свидания в публичных местах и прочий вздор, или Частная жизнь великосветских знаменитостей», была подписана Чарльзом Коппервиллом.

У нее перехватило дыхание. Она не писала этой статьи! Кто-то воспользовался ее колонкой и именем!