Когда мы встретимся снова - Лесли Пирс

— Я никогда бы не хотела, чтобы мать попала в дом престарелых, — объяснила Сюзанна. — Но я обвиняла отца в том, что он не пожелал нанять квалифицированную сиделку. Он сказал, что не может себе этого позволить, но ведь я знала, что это неправда, и мне было так больно осознавать, что он вовсе не такой щедрый человек, каким я его всегда считала. Похоже, его совсем не беспокоило и то, что я оказалась оторванной от мира. Единственной нитью, связывавшей меня с остальным миром, оставался телевизор, но он же превратился и в пытку, потому что показывал то, чего я была лишена. Вы помните группу «Пэнз пипл», которая танцевала на выступлении «Первой десятки»?

— Я их обожал, — просиял Стивен.

— Я тоже, они были такие красивые, такие сексуальные и очаровательно-грациозные. Но одновременно я ненавидела их, потому что они олицетворяли собой все то, что было недоступно мне, у их ног лежал целый мир, тогда как я весь день ходила в шлепанцах.

Стивен хорошо понимал, как это невыносимо грустно и горько, потому что при одном упоминании о «Пэнз пипл» он мысленно перенесся в свои студенческие годы. Он вспомнил, как валялся на полу квартиры, которую снимал вдвоем с приятелем, — бутылка пива в одной руке, сигарета с марихуаной — в другой, — споря с товарищами, какая из девчонок была самой потрясающей.

Он попытался представить себе, какой была Сюзанна в молодости. Образ, который сложился в его голове, очень походил на Джудит Дурхем, солистку группы «Нью Сикерз», поющую «Карнавал закончился». Полненькая, с прямыми волосами и шикарной челкой. Не красавица, но очень симпатичная и жизнерадостная. На девушек такого типа, как ему помнилось, всегда западал он со своими приятелями, когда им хотелось отведать домашней стряпни, иметь свежевыглаженную рубашку или просто поплакаться в жилетку.

— Кто из поп-звезд вам нравился? — спросил он.

— «Битлз», естественно, — она негромко рассмеялась и внезапно помолодела лет на десять. — Я обожала и Дэвида Боуи, и Марка Болана. Думаю, они нравились мне еще и потому, что отец называл их гомосексуалистами.

— Одно время я тоже старался походить на Марка Болана, — сказал Стивен и засмеялся, вспомнив об этом. — Тогда у меня были длинные волосы, я выкрасил их в черный цвет. Когда мой отец обнаружил, что иногда я делаю себе макияж, с ним случился сердечный приступ.

Впервые за все время Сюзанна расхохоталась. У нее был очаровательный смех, негромкий, как журчащая по камешкам вода лесного ручья.

— Не могу себе представить, чтобы вы одевались, как он, вы слишком крупный, — сказала она.

— Не уверен, что мне удалось походить на него, — Стивен ухмыльнулся. — Мне также не удалось закадрить ни одной девчонки. Но скажите мне, Сюзанна, кем вы на самом деле восхищались? Я не имею в виду поп-идолов, скорее другую женщину, которой вы подражали?

— Ванесса Редгрейв, — без колебаний ответила она. — Такая милая и такая хорошая актриса, она на всех митингах и собраниях говорила о войне во Вьетнаме. Хотя любому другому на ее месте было бы наплевать на это.

— А как насчет Жермены Гриер? — поинтересовался он. — Припоминаю, что она была кем-то вроде иконы для тогдашних молодых девушек.

— Того, что она говорила, я не воспринимала, — со смешком отозвалась Сюзанна. — Я не разбиралась в мужчинах, да и воспитали меня в убеждении, что женщина должна играть подчиненную роль. Даже если бы все повернулось по-другому и я нашла бы себе работу, не думаю, что я встала бы в ряды сторонниц эмансипации. Всего, чего я когда-либо желала — это быть женой и матерью.

— Если предположить, что у вас была бы возможность найти себе работу, чем бы вы хотели заниматься?

Она снова рассмеялась.

— Возможности были несколько ограничены, учитывая, что у меня не было никакой квалификации. Но, думается мне, я бы хотела стать садовником.

— Вот как? — Это удивило Стивена почти так же, как и ее признание в том, что она восхищалась Ванессой Редгрейв.

— Мне кажется, что если бы не сад, то я могла бы запросто впасть в отчаяние, — задумчиво протянула она. — Есть нечто успокаивающее в том, чтобы ухаживать за растениями, даже когда вы просто наблюдаете за тем, как они растут. Может быть, если бы мне не пришлось снимать ту жалкую комнатку в Клифтон-вуд, если бы я нашла себе жилище с садом, все закончилось бы для меня совсем не так.

Стивен почувствовал, как его охватывает возбуждение. Неужели он приблизился к тому, чтобы открыть мотив, который руководил всеми поступками Сюзанны?

— Почему вы так думаете? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно бесстрастнее.

— Тогда я смогла бы сосредоточиться на чем-нибудь другом, — объяснила она. — Комната была просто ужасной, мне необходимо было вырываться из нее хотя бы иногда. Постепенно я привыкла ходить на маленькую площадь возле медицинского центра, день за днем. Вместо того чтобы смотреть, как растут цветы, я наблюдала за этими двумя. Потом это занятие захватило меня.

Стивен уже давно отказался от мысли о том, что она слабоумная. В зеленовато-голубых глазах Сюзанны было вовсе не отсутствующее, тупое выражение, как ему подумалось сначала, просто она предпочитала находиться мыслями далеко отсюда.

— А где вы жили до этого, после того, как покинули Амбра-вейл? — задал он следующий вопрос.

Лицо ее исказилось гримасой.

— Неприятные воспоминания? — мягко спросил он и потянулся через стол, чтобы взять ее за руку. — У меня двое детей, Сюзанна, я могу представить себе, каково потерять одного.

— Все так говорят, — резко откликнулась она. — Но это как раз то, что обязательно должно случиться с вами, чтобы вы могли понять. Это как умереть самому, как будто вам выстрелили в сердце, но вы почему-то дышите и ходите. Вам больше не светит солнце, вся красота мира вокруг, которой вы любовались, ушла навсегда.

Взглянув на часы, Стивен в смятении заметил, что его время почти истекло. Он многое узнал о домашней жизни Сюзанны, и сейчас ему не хотелось уходить, ведь она заговорила о своих чувствах. Но он знал, что должен сделать это, потому что в конторе через полчаса у него назначена очередная встреча.

— Нам еще о многом предстоит поговорить, но сегодня времени для этого не осталось, — сказал он. — Я снова появлюсь в конце недели. Как вы думаете, сможете вы тогда рассказать мне об отце Аннабель и о том, где вы жили до Белль-вю?

— Вы многого хотите, — ответила она, холодно глядя на него. — Не знаю, смогу ли я рассказать вам об этом.

— Моя мать всегда говорила: «Лучше облегчить душу и рассказать все, чем носить в себе». Будучи мальчишкой, я не понимал, что она имеет в виду, — произнес Стивен. — Зато теперь понимаю.

— А моя мать говорила: «Чем меньше говоришь, тем быстрее излечишься», — парировала Сюзанна. — Мне представляется, что в этом намного больше смысла.

— Я думаю, что это выражение относится к тому, что говоришь сгоряча, — с упреком заметил он. — Я имею в виду нечто совершенно другое. Подумайте об этом, Сюзанна, может быть, даже попытайтесь записать свои мысли. В общем, увидимся в пятницу.