Поцелуй аиста - Тамара Лисицкая

— Спасибо! — еще раз улыбнулся он — и снова ничего больше.

Я села и решила просто по-дружески молчать. Странновато, конечно, но так точно лучше, чем одному.

— А вот скажи, Женя, тебе всего хватает? — спросил вдруг он.

— В смысле? Денег?

— Ну, денег точно никогда не хватает… А кроме денег?

— Честно?

— Да, честно.

— Ну… Мне семьи не хватает… Я хочу семью… Ребенка. Может, и не одного… А вам чего не хватает?

— А мне не хватает… какой-то значимости… Время идет, а что я сделал? Я же столько разных компаний сменил, в разных сферах, с разными капиталами… Но я как-то все пытался найти то, что нравится. Чтобы получать от работы не только деньги, но и удовольствие.

— Понимаю.

— И вот методом проб и ошибок вычислил я эту сферу — кино, видео, производство чего-то такого… высокого… Переучился — я же три высших теперь за плечами имею, Женя… Как в игре «Холодно-горячо». Здесь мне максимально горячо, просто горит вокруг… И что?

— И что?

— И все равно… что-то не так… Нет мне покоя, не радуюсь я… А дальше идти некуда, ступлю в сторону — там сразу «холодно». Значит, надо искать где-то здесь…

— Или в себе…

— Или в себе…

— Я боюсь, что время уходит, а… ну, вот что после меня останется? Я, по сути, пустоцвет какой-то, фантик…

— Ну, какой же вы фантик? У вас, вон, только за рекламные ролики наград штук десять!

— А мне мало.

— Ну, знаете! — я даже засмеялась. — Тогда это будет бесконечно! Вы чего-то добиваетесь, и тут же скучно, и новая цель где-то на горизонте… но пока она станет видна… А потом к ней идти, идти… Это все — нормальная пассионарная неудовлетворенность. Это не закончится никогда.

— Когда-то закончится. Я же умру когда-то.

— Ну, вы еще молодой…

— Нет, я уже старый. Мне уже становится неинтересно жить. Я не увидел чуда, понимаешь? А жизнь как механизм, как набор интересных функций быстро надоедает. Когда один раз собрал конструктор, второй раз уже неинтересно.

— Мне кажется, многие мужчины такие.

— А женщины?

— Ну, и женщины тоже… Но кто-то точно нашел ответ на этот вопрос. Кто-то точно знает, что чудо есть. И знает, где оно лежит. И график выдачи знает.

— Спроси их про чудо для меня, хорошо?

— Спрошу.

— Ну, ладно… Пойду я…

Он отнес свою чашку в мойку, сам сполоснул… А я завернула его пряничек в салфетку, протянула ему. Пусть перекусывает. Может, у него дома вообще еды никакой нет? Холостяк же.

— О, спасибо, чуть своего дружка не забыл… Тебя подбросить?

— Нет, что вы!

— Ну, хорошо. Спасибо еще раз. Мне нравится с тобой разговаривать. Надо будет в рабочий график внести. «Один раз в день разговор с Женей — один час».

Я засмеялась, посмотрела, как он уходит — высокий, худой, с красивой спиной…

Обернулся.

— Женя?

Мое сердце вдруг так забилось! Так забилось! Сейчас он скажет что-то очень важное! Архиважное!

— Я вот думаю, нам надо кино снять. Блокбастер не потянем… Какой-то вменяемый, хороший, крепкий сериал, например… Как идея?

— Ну-у-у… хорошая идея… Но не все так просто…

— Я знаю… Надо искать деньги, сценарий, договариваться с каналом о помощи в производстве и прокате… Куча всего… Но мне кажется, это новый шаг вверх, понимаешь? Не в сторону — там «холодно»… А вверх, где еще горячее…

— Я поняла… Я займусь вопросом…

— Спасибо еще раз.

Я тогда много информации для него нашла, обзвонила несколько каналов, договаривалась о встречах… Я пошла на курсы сценаристов, я перечитала кучу специальных книг и журналов, а также сто тыщ интервью именитых режиссеров. Я очень хотела помочь ему сделать шаг вверх. Это был бы и мой шаг. Мне это все тоже нравилось, это был праздник. А тем более — это мог быть наш с ним праздник на двоих… Не на двоих в том смысле, что я бы просто, прикрываясь общей идеей, начала бы с ним жить и общим хозяйством. А на двоих — это когда даже на большом расстоянии, но в одну сторону смотреть и одновременно получать фан, чувствуя, что ты в этом потоке восторга не один.

Дополнительное удовольствие — знать, что ты не один в удовольствии.

Важно делить с кем-то ощущение счастья.

— Ну, как тут моя нервная… эта? Как ее зовут?

Я чуть не бросила в Милку подушкой. Я заорала диким голосом, чтобы она катилась прочь! И меня поддержала Александра. А Таня промолчала, но тоже очень выразительно. Милке не место было в моей жизни и в моей палате! Вон! Вон отсюда!

— Ну, как хотите, — пожала плечами Милка. — Тогда я вам не расскажу, как рожала эта ваша… моделька… А она уже родила!

Вот, черт…

Мы с Александрой переглянулись.

— Да мы сами узнаем! — презрительно поморщилась Александра. — Я позвоню нужному человеку, и все дела!

— Звоните-звоните! — нежно улыбнулась Милка и развернулась на выход. — Ну, покедова!

Демоническим огнем сверкнули стразы ее розового спортивного костюма… Искушение, искушение, искушееениеее…

Надо терпеть и не звать Милку.

Мы сильные женщины, мы справлялись с ситуациями, на порядки более сложными! Иногда просто гибельными для всех, но не для нас! Мы принимали правильные решения тогда, когда другие молчали и миры ожидали команды, чтобы начать рушиться!

Мы — сильные женщины!..

На нас все держалось и держится…

Неужто ж не устоим перед Милкиной блесной?

— Вот чудовище… — простонала Александра и крикнула очень громко: — Милка! Милка! Давай сюда! Возвращайся!

Через десять минут Милка уже раскладывала на газетке нежное сало с прожилками.

Милка: Короче, девку она родила. Девка… ща скажу… 3 250.

Таня: А ей говорили, что крупный плод!

Милка: Так вот да! Ей-то говорили, я помню! И что плод крупный, а задница маленькая, поэтому надо ей кесарево делать… Ой, сало вкусное… Ой, не могу… Кому дать?

Александра: Ты по делу давай? Не отвлекайся!

Милка: Короче, у меня там на четвертом подруженция работает, санитарка Гаянэ… Ну, из нерусских… Чернявая такая… И нормальная баба, между прочим! По-нашему вообще без проблем говорит, даже ругаться может?