Никто об этом не узнает - Рита Навьер

* * *

На следующий день Стас прямо с утра поймал ее у ворот. Поздоровался, но с явной обидой в голосе.

— Я прождал тебя почти три часа, а ты даже на звонки не отвечала, — упрекнул.

Он, оказывается, названивал ей весь вечер с семи часов. Пока она выслушивала претензии мачехи, пока ужинала, пока беседовала с отцом в его кабинете, рассказывая в подробностях, как проходят занятия с Лилией Генриховной. А он, бедный, стоял там и ждал. И звонил впустую. Как же было перед ним неловко!

— Извини, пожалуйста, просто дома у нас вчера… В общем, у меня совсем вылетело из головы. Я понимаю, что это не оправдание…

— А что у вас дома было? — спросил он, хмурясь.

— Да так, небольшая семейная ссора, — отмахнулась она. — Послушай, мне правда стыдно. Если б я могла как-нибудь загладить свою вину…

— А ты можешь! — оживился Стас. — Давай тогда сегодня куда-нибудь сходим.

— Ой, только не сегодня! У меня занятия допоздна аж у двух репетиторов.

Стас приуныл, но не сдался:

— Ну а когда ты свободна? Завтра, послезавтра, в выходные?

— Наверное, в выходные, — пожала плечами Алена.

— Тогда встречаемся в субботу, — твердо сказал он.

— Давай лучше в воскресенье.

— Хорошо, — вздохнул он, и ей показалось, что в голосе его слышались нотки раздражения.

«Он так раздосадован? Но с чего? Откуда такое нетерпение?» — недоумевала Алена.

В кабинет вошли они вместе, и все, кто находился в классе, смолкли, откровенно их разглядывая и насмехаясь. Но спасибо, что хоть никаких гадостей говорить не стали.

Явницкий и Мансуров пришли после них. Ренат ее снова поразил: поздоровался вслух и даже подмигнул. Ну а Максим — в своем репертуаре — не удосужился и взглянуть на нее. Зато с мерзкой Кристиной Фадеевой поцеловался, точнее, она его поцеловала. Но какая, в принципе, разница? Все равно неприятно, хоть Алена и дала себе зарок поскорее его забыть.

Затем Кристина поцеловала и Рената. Лужин тотчас подскочил:

— Я тоже хочу!

Максим насмешливо выгнул бровь:

— Тоже хочешь Мансурова поцеловать? Ренат, на тебя сегодня спрос.

По классу прокатились смешки.

— Ренат, ты отсядь от Лужи подальше, — подхватил волну Кирилл Ладейщиков. — А то кто его знает.

— Да вы совсем уже… — возмутился Никита, но его прервал учитель физики.

Между собой одноклассники называли его Горой, и Алена поначалу думала, что это из-за его внушительных размеров и вширь и ввысь, но, оказалось, у него просто фамилия Горский.

— По местам, — прогрохотал он басом. — Разговоры прекратили!

На большой перемене Алену вдруг подхватил под руку Ренат и потянул ее, недоумевающую, за собой следом.

— Вместе пойдем в столовую, — сообщил он. — Я прослежу, чтобы некоторые личности тебя не тронули. И чтоб аппетит тебе не портили.

Стас вдруг разозлился.

— Вообще-то, мы с ней уже договорились…

— Это так?

В черных глазах Алена заметила напряжение.

— Не помню такого. — Она оглянулась, виновато посмотрев на Стаса. — Мы же только про воскресенье договаривались, разве нет?

Шилов, помедлив, улыбнулся:

— Конечно.

И снова то же злое раздражение и в голосе, и во взгляде. Но отчего он злится? Это ведь правда.

А в столовой Ренат вдруг устроил ей целый допрос: куда, когда, зачем ей идти с Шиловым? Правда, ловко завуалировал это нездоровое любопытство под шуточки.

— Я должен знать, куда вы с ним пойдете, раз уж взял на себя роль твоего телохранителя. Шило — темная личность. Кто знает, чем он развлекается за пределами школы. Вдруг он маньячина. Видела, какой у него взгляд?

Ренат одновременно нахмурился и свел глаза к самой переносице. Алена не выдержала и расхохоталась.

— Тебе ведь он не нравится, верно? — просмеявшись, спросила она.

— Ну как такие могут нравиться? — Ренат повторил гримасу. — Ну так где и когда у вас встреча? Пароли, явки?

— В воскресенье, в три, в «Карамели». В кино пойдем.

— О’кей, значит, я туда подъеду к пяти и заберу тебя.

— Куда заберешь? — удивилась Алена.

— По ходу придумаем.

В общем-то, Алена была не против, даже наоборот, хотя такая напористость, да еще сразу с двух сторон, ее бесконечно изумляла. Но если уж честно, то Ренат ей нравился куда больше Шилова. Хотя бы потому, что с ним, оказывается, легко и весело, и к тому же он ее спас от мерзких одноклассников. А еще… Он самый близкий друг Максима. Это обстоятельство само по себе не должно, конечно, делать его привлекательнее в ее глазах. Однако делало.

— Ну что? Договорились? Точно? Не сбежишь?

— Нет, — улыбнулась она, почувствовав вдруг на себе чей-то взгляд. Обернулась — и точно: Максим смотрел ей в спину тяжело и недобро. Ела бы — поперхнулась. Правда, он тут же отвел глаза, но улыбаться ей все равно сразу расхотелось.