Никто об этом не узнает - Рита Навьер

— А ты с чего это вдруг решил заступиться за доярку? — прошипела, всхлипывая, Кристина. — Она вон мне губу, тварь, разбила. И Макс, между прочим, дал добро. Даже не так! Макс, наоборот, хотел, чтобы она…

— С Максом уж я сам как-нибудь разберусь. Короче, Крис, свали отсюда по-хорошему. И вы тоже.

В черных раскосых глазах явственно читалось раздражение и решимость.

Когда наконец все вышли, Ренат тронул ее за плечо.

— Ну ты как? Сильно тебя?.. Что они сделали? Побили?

Алена мотнула головой.

— Испугалась?

Она кивнула. Ком в горле не давал говорить. Ренат помешкал, затем приобнял ее за плечи и повел на выход.

— Пойдем, я тебя провожу.

Они вышли из школы, Алена инстинктивно заозиралась по сторонам.

— Да ушли они. А если и не ушли, при мне тебя не тронут. Это все Крис бесится, — пробормотал он. — И… Макс тут, короче, ни при чем.

— Но она сказала…

— Да мало ли что она сказала, — усмехнулся он. — А, вон машина Дмитрия Николаевича. Идем, сдам тебя с рук на руки.

Алена свободно вздохнула, лишь оказавшись в салоне. Вне себя от случившегося, она даже забыла поблагодарить Рената. А ведь эти сволочи могли сделать с ней что угодно, не появись он так вовремя!

«Завтра скажу ему спасибо», — решила она.

— Мы тебя полчаса ждали, — раздраженно заметил Артем.

— Извините, — буркнула она.

Весь путь до дома они ехали в напряженном молчании.

* * *

— Ну надо же, какие люди сподобились почтить нас своим присутствием! — съязвил за ужином отец, не глядя на Максима, хотя, понятно, говорил о нем.

— Что? Соскучились? — ухмыльнулся Максим.

Отец не ответил, лишь раздул ноздри.

Напряжение за столом буквально зашкаливало. Несмотря на кондиционерную прохладу, дышать в столовой, казалось, просто нечем. Жанна Валерьевна, обиженно поджав губы, тихонько шмыгала носом. Незадолго до ужина разразился скандал: увидев Максима с лангетой на руке, она перенервничала, но всех собак отчего-то решила спустить на Алену.

«Ты же утверждала, что с ним все в порядке!» — восклицала она гневно.

«Не ори на нее! — вмешался отец. — С этим твоим паршивцем в принципе не может быть все в порядке. Никогда!»

Потом они ругались в кабинете, недолго, но бурно, после чего Жанна Валерьевна выскочила вся в слезах. И теперь сидела за столом, точно кол проглотила.

Ели все явно через силу. Алена и вовсе давилась каждым кусочком, хотя, положа руку на сердце, она радовалась, что Максим сегодня дома. Понимала, что это глупо, нелогично, не гордо, а все равно радовалась. Ну а тот, единственный среди присутствующих, уплетал за троих. Его аппетиту оставалось только позавидовать.

Быстрее всех расправившись с ужином, Максим поднялся из-за стола, с грохотом отодвинув стул.

— Как приятно было поужинать в семейном кругу, в окружении таких родных, милых и любящих людей! — с кривой улыбкой выдал он и вальяжной походкой направился к лестнице.

— А как у тебя дела в школе? — поинтересовался отец, повернувшись к Алене.

Он как будто выдохнул с облегчением, когда Максим покинул столовую.

— Нормально, — соврала она.

Ну как ему расскажешь о такой мерзости? Просто язык не поворачивается. Да и унизительно это.

— А как занятия с Лилией Генриховной?

— Тоже нормально. Хвалит.

Тут она просто немного преувеличила. Старуха дикторша пусть не хвалила, но отмечала определенные успехи в борьбе с «жутким деревенским говором». А после чаепития они вроде как подружились.

— Отлично! Просто так она хвалить не станет. С ней вообще трудно найти общий язык. Так что рад, очень рад. Нина договорилась по моей просьбе еще с одним репетитором, он подтянет тебя по языку. Точнее, она. Прекрасный специалист, одна из лучших. Тебе же поступать летом…

— О! Как здорово! Спасибо, папа! У меня и правда с языком совсем все плохо.

Дмитрий Николаевич довольно разулыбался.

Поднявшись к себе, Алена на мгновение задержалась в коридоре. Вот именно здесь всего три дня назад они целовались. Алена посмотрела на дверь Максима. Спросить бы его, почему он так стал себя с ней вести. И когда он настоящий — сейчас или тогда? Но это глупо. Да и не скажет он ничего. Надо просто постараться как можно скорее выкинуть его из головы.

Она вздохнула, но не успела зайти к себе, как дверь его неожиданно открылась и в коридор вышел Максим в одних домашних штанах, с голым торсом и полотенцем через плечо. Увидел ее — и на миг в лице промелькнули удивление, растерянность, отчаяние. У нее аж сердце екнуло. Но в следующий миг он будто опомнился, нахмурился, стиснул челюсти. Взгляд его налился свинцовой тяжестью. Сразу стало неуютно, захотелось скрыться прочь с его глаз. Но Алена неожиданно для самой себя расхрабрилась и выпалила:

— Максим, мне надо с тобой поговорить.

Он посмотрел на нее с такой ненавистью, что она невольно поежилась.

— Поговорили уже раз, — процедил он и направился мимо нее в ванную.

— Максим! Я не понимаю, почему ты так со мной? Что я тебе плохого сделала?

— У тебя зачетно получается изображать невинность. Это, видать, у вас семейное, — бросил Максим, не оглядываясь, не замедляя шаг.

Веки противно защипало, и в груди стал разрастаться болезненный ком.

— Это ты попросил Кристину и остальных, чтобы они меня поймали после уроков? — крикнула она ему вслед.

Он приостановился. Оглянулся, нахмурившись.

— Что за бред?

— Но разве ты не просил их это сделать? Ну чтобы они меня… Чтобы, в общем, я ушла из вашего класса.

— Ты много о себе думаешь. Мне вообще пофиг, есть ты или нет. Так что не сочиняй всякую ересь и, знаешь что, не подходи ко мне больше, не заговаривай со мной, даже не смотри в мою сторону. Поняла?

Алена забежала к себе, чувствуя себя сейчас еще более униженной и несчастной, чем даже после кошмарной сцены в туалете. Обхватив голову руками, она разрыдалась. Плакала долго, до икоты, до изнеможения. Обессиленная, рухнула на кровать, и взгляд ее случайно упал на блокнот. Его кончик торчал из-под подушки. Она порывисто достала его, нашла рисунок с портретом Максима. Поколебавшись с минуту, она в конце концов решительно выдернула лист и порвала его в клочья, но легче не стало, наоборот…

Вдруг загудел сотовый. Звонили ей обычно только два человека: папа и Нина. А сейчас-то кому приспичило, когда уже почти ночь?

Алена взглянула на экран, и ей сделалось нехорошо: Стас. Про него она совершенно забыла. Она не стала отвечать, убрала звук и отложила телефон. Да, очень неудобно получилось. И завтра ей перед ним будет стыдно. Но пусть это будет завтра. А сегодня оправдываться и объясняться у нее попросту нет сил.