Озарение - Джуд Деверо

— Вы что-нибудь пили?

— Нет, но у меня состоялись две встречи с настоящими пираньями, и, наверное, мне действительно следовало выпить. Но я отбила оба нападения, и шкура моя пока цела.

— Эйми… — в голосе Джейсона прозвучало предостережение, — что происходит?

— Ничего, кроме того, что мой спутник, как видно, меня бросил. А моя «голубая» нянька… спихнула кому-то моего ребенка, чтобы приехать на бал с такой блистательной красавицей, что рядом с нею стыдливо увядают тюльпаны. И та женщина в туалетной комнате…

— Тюльпаны? При чем здесь тюльпаны?

— Я люблю их, — вздохнула Эйми. — Почему вы здесь?

— Чтобы просто посмотреть. — Танцуя, Джейсон держал ее в своих объятиях, и Эйми должна была признать, что это ей очень нравилось.

— Как вы достали билеты? — пробормотала она, коснувшись его плеча головой и больше не отводя ее.

— Это долгая история, — так же невнятно ответил он, прижавшись к голове Эйми щекой, и не стал вдаваться в подробности.

Они танцевали старые танцы, один за другим. На Белринджерском балу никогда не танцевали рок-н-ролл, который разъединяет партнеров. Вернувшись наконец за свой столик, они обнаружили на нем записку Дэвида о том, что он повез мисс Паркер домой и просит Джейсона отвезти домой Эйми. Записка была подчеркнуто сухой, и Эйми почувствовала себя виноватой в том, что забыла о своем спутнике, но Джейсон взял ее за руки и сказал:

— Поедем домой, хорошо? — И от того, как он произнес это слово «домой», Эйми чуть не расплакалась.

И вот теперь она сидела на софе, глядя на огоньки елочной гирлянды, и гадала, кто из них, Джейсон или Дэвид, сыграл роль Санта-Клауса, положив под елку все эти завернутые в белое подарки.

В комнате было холодно, и Эйми подобрала под себя ноги, обхватив пальцами еще теплую чашку. Ее постоялец не был «голубым», они занимались любовью, и это утро было первым рождественским утром в жизни ее сына. Поднимаясь с софы, она глубоко вздохнула, потянулась и подумала, что может вернуться в постель, разбудить Джейсона, и… Да…

Эйми, улыбаясь, направилась в спальню, но остановилась, увидев на полу у входной двери толстый коричневый конверт. В тяжелой дубовой двери была старомодная окантованная бронзой щель для почты, и кто-то просунул в нее толстый конверт. «Должно быть, я не слышала, как он упал», — подумала Эйми, удивясь, кто бы это мог проделать в два часа ночи под Рождество.

Она лениво подняла с пола конверт, широко зевнула и хотела было положить его на колченогий столик у двери, но любопытство взяло верх.

— Вероятно, какой-то особенно настойчивый рекламодатель, — пробормотала она, вскрывая конверт.

Вынув из него какие-то бумаги, она поначалу не могла понять, что оказалось у нее перед глазами. Бумаги были похожи на фотокопии газетных статей. «Предприниматель заключает новую сделку», «Уилдинг скупает все», — прочла она некоторые заголовки.

— Уилдинг? — вслух спросил она, а потом подумала о Дэвиде. Но что мог Дэвид сделать такого, чтобы о нем стали писать в газетах? Может быть, спас от смерти десятки людей? Но начиная с четвертой страницы ей стало попадаться имя «Джейсон».

Вернувшись с пакетом на кухню, она снова поставила чайник, чтобы, читая, выпить еще одну чашку. Но чайник оказался пустым, и она, выключив плитку, продолжила чтение.

Было четыре часа утра, когда Эйми все прочитала, и она не удивилась, когда, подняв голову, увидела в дверях Джейсона в одних только брюках от смокинга.

— Давай вернемся в постель, — соблазнительно позвал он, но Эйми не тронулась с места. — Что случилось? — не слишком-то озабоченно спросил он.

— Ты, оказывается, очень богат, не так ли? — тихо спросила она.

Направившись было к чайнику, Джейсон застыл на полдороге, глядя на разбросанные по стулу статьи. Это были факсы, значит, кто-то запросил эту информацию, и она была передана в Абернети.

— Да, — подтвердил он, наполнив чайник водой и поставив его на плиту. Когда он повернулся к Эйми, выражение ее лица было таким, какого он никогда не видел.

— Послушай, Эйми, сегодня ночью… — начал Джейсон, но Эйми перебила его.

— Сегодняшняя ночь не имеет значения, как не имеет значения и секс, а вот ложь, которая приводит к сексу, — это действительно очень важно.

— Я вовсе не собирался лгать, — тихо возразил Джейсон. — Это получилось совершенно неумышленно, но…

— Продолжай, — проговорила Эйми, — мне хочется послушать. Мне сказали, что ты «голубой», и это оказалось ложью, но я простила. Разумеется, я допускаю, простила потому, что была в этом заинтересована. Мне также сказали, что ты отчаянно нуждался в пристанище на рождественскую неделю, и это, похоже, тоже была ложь. А если говорить о том, что я только что прочла, то эта ложь была самой большой. И ты, несомненно, встречаешься с какой-то потрясающей на вид женщиной.

— Эйми… — Джейсон шагнул к ней, протянув руки, но она подняла ладони, чтобы он не приближался.

Джейсон выключил чайник и сел напротив Эйми.

— Ладно, я тебе лгал. Но когда говорил, что люблю тебя, это не было ложью, — глубоко вздохнув, сказал Джейсон.

— Теперь, полагаю, мне остается только упасть в твои объятия, и мы счастливо заживем.

— Именно это в конечном счете я и имею в виду, — криво усмехнулся Джейсон. Эйми, однако, было не до улыбок.

— Кто такая мисс Паркер?

— Моя секретарша.

— О, понимаю. И догадываюсь, что это она устроила гарнитур детской комнаты за двести пятьдесят долларов.

— Да, — подтвердил Джейсон, прожигая ее взглядом.

Но Эйми по-прежнему смотрела на статьи.

— А лотерея с платьем? И ее тоже организовала для тебя она?

— Да.

— Ну разумеется, ты же был занят. Санта-Клаусу следовало бы поучиться у тебя, как надо работать.

— Послушай, Эйми, все началось с того, что я согласился помочь своему брату, и… Эйми вскинула голову.

— Брату? Дэвиду? Ну да, конечно. Как я глупа! Вы, наверное, вместе смеялись над нищей вдовой и ее полусиротой-сыном?

— Нет, Эйми, верь мне, ничего подобного не было. Думаю, что тебе следует выслушать мои объяснения.

Она откинулась в кресле, скрестив на груди руки.

— Ладно, говори.

Джейсон заработал за свою жизнь большие деньги потому, что его не заботили последствия сделок. Если он выигрывал — хорошо, проигрывал — тоже «о'кей». Для него это была игра. Но теперь он был весьма озабочен результатом этого «совещания».

— Мой брат Дэвид думал, что влюблен в тебя. Я говорю «думал», потому что вчера вечером я разубедил его в этом. Тем более он сказал, что Макс «такой тиран, что…».

— Макс? Тиран?