Тайна одного портрета - Кэтрин Джордж

– Тебе могла потребоваться помощь. – Она собралась с духом. – Честно говоря, Адам, я не знаю, был там кто-то или нет. Я заставила себя обыскать дом…

– Я же просил тебя не делать этого, – резко сказал он, но его взгляд настолько противоречил тону, каким это было сказано, что у Гэбриэл перехватило горло.

– Я подумала, мне пора вести себя по-взрослому, – призналась она. – Но вспомнила, что ты обещал прийти на помощь, если я попрошу. Мне показалось, что это неплохой способ добиться, чтобы ты меня выслушал, – без обиняков сказала она. – Поговорить по телефону ты отказался.

– Я слушаю тебя сейчас. Итак, если это был не Джереми, то кто же, черт побери, это был? – жестко спросил Адам.

– Это Джейк Трент, я раньше у него работала, – ответила Гэбриэл и рассказала ему все, что произошло.

– Ты стукнула его вот этим? – спросил пораженный Адам, рассматривая пепельницу.

– Точно между глаз. Хотя думаю, что ему было больнее получить коленом в пах.

Он поежился.

– Поделом ему! Он раньше делал такие попытки?

– Нет, как пещерный человек он себя не вел, но уже давно осложнял мне жизнь. – Глаза Гэбриэл вспыхнули. – Джейк Трент считает себя божьим даром для женщин, и то, что я так не думаю, доводит его до бешенства.

– И это, видимо, в буквальном смысле слова. Но разве он не знал, что существует Джереми Блит?

– Знал, конечно. – Гэбриэл усмехнулась. – Но Джереми – гей, Адам. Мы просто хорошие друзья. Я о нем очень высокого мнения, но Джейк не рассматривает его как возможного защитника для меня.

– Если он еще когда-нибудь посмеет к тебе приблизиться… – с угрозой в голосе сказал Адам и скривил губы. – Я был в аду с того момента, как увидел вас вместе.

– Я тоже, – печально сказала она. – Но мне надоело умолять тебя поговорить со мной. У меня есть собственная гордость, Адам.

Он помолчал, глядя на нее.

– Гэбриэл, ты действительно думаешь о ссуде так, как сказала? – спросил он наконец. Ему словно приходилось выдавливать из себя слова.

– Разумеется, нет. Но ты никак не хотел меня выслушать, и мне было так мерзко, что я сказала самое плохое, что только могла придумать, чтобы больнее тебя задеть.

– Тебе это удалось, – мрачно заверил ее он.

Гэбриэл усмехнулась.

– Но именно эта знаменитая ссуда и вынудила меня реставрировать твою картину.

Адам улыбнулся во весь рот, и его взгляд перестал быть напряженным. Он взял ее руки в свои.

– Если ты сядешь ко мне на колени, то у меня самого найдется, о чем поумолять тебя.

– О чем, например?

– О прощении, для начала.

Когда Гэбриэл удобно устроилась у него на коленях, он приподнял ее голову за подбородок и заглянул ей в лицо.

– Но если эта твоя гордость все еще функционировала, то почему ты мне позвонила сегодня?

Гэбриэл поведала ему о поездке к Генриетте Скудамор.

– Когда она рассказала мне о своем любимом, который так и не вернулся из-под Дюнкерка, то взяла с меня обещание добиться, чтобы ты меня выслушал. Пока не заснула, я все время думала, как это сделать. Потом меня что-то разбудило, и я сразу поняла, что надо тебе позвонить.

– Ты испугала меня до смерти, – с чувством сказал он. – Дорогая, жаль, что твой отец, когда продавал теткину мебель, не оставил ничего, на чем было бы удобно сидеть.

– Мы можем вернуться в мою спальню.

– Если я подойду близко к твоей постели, Гэбриэл Бретт, то захочу улечься в нее. И заниматься с тобой любовью, – сказал он охрипшим голосом.

– А иначе зачем, по-твоему, я бы это предложила? – Она соскользнула у него с коленей и призывно протянула ему руку.

Адам вскочил со стула.

– Значит ли это, что ты меня простила?

– Только на этот раз, – насмешливо сказала она. – Второго шанса ты не получишь, так что больше не пытайся.

– Да я и не посмею – ужасно боюсь этой пепельницы. – Он обнял ее, прижал ее голову к своему плечу. – Убил бы этого подонка. Когда я увидел тебя там, под ним, мир стал рушиться вокруг меня. Это потому, что я так сильно люблю тебя, Гэбриэл.

Она ответила ему прямым взглядом голубых глаз.

– Если бы я не была в этом уверена, то о прощении не могло бы быть и речи, Адам Дайзарт. Хотя я и могу понять, почему ты так разозлился.

– Разозлился? Да я с ума сходил от ревности, женщина, – прорычал он, тряся ее за плечи.

– Мисс Скудамор мне так и сказала. И это меня утешило.

– Так ты обрадовалась, что я ревную?

– Конечно, обрадовалась. Я подумала, что раз ты ревнуешь, значит, любишь. Послушай, я устала. Или отправляйся домой, или пошли спать. Выбирай.

– А что тут выбирать? – спросил он и подтолкнул ее к двери. – Эту ночь и все другие ночи в будущем я сплю там, где ты. Здесь или в Стейблз. Я с тебя больше глаз не спущу.

Два месяца спустя, теплым августовским вечером, «Фрайарз-Вуд» кишел множеством Дайзартов, съехавшихся отпраздновать помолвку Адама с Гэбриэл Бретг. Кейт отдыхала дома от своей преподавательской работы, Фенни только что вернулась с каникул, проведенных на французской ферме с дюжиной других студентов, а Джесс и Лоренцо Форли прилетели из Флоренции с Карло и Франческой, которые носились по саду вместе с Ричардом Сэвиджем и его сестрами Хелен и Рейчел, играя с собаками. Пока Джон помогал Лоренцо наполнять бокалы шампанским, Леони и Джесс засыпали Гэбриэл вопросами о том, скоро ли им надо будет начинать думать о приобретении шляпок к свадьбе.

– Кончайте давить на нее, – сказал Адам, обняв Гэбриэл.

Гэбриэл, которая уже не была настроена против брака (ее поразило то, что ее родители, когда вернулись, решили снова быть вместе), улыбнулась ему, наградила его поцелуем и отправилась на помощь Кейт и Фении – разносить блюда со всякими вкусностями.

– Я пришла в восторг, когда мама прислала мне вырезки о последней «спящей красавице» Адама, – сказала Кейт. – Вы удивительно талантливы, если смогли реставрировать подобную вещь.

– Меня учил отец, – сказала Гэбриэл, поражаясь тому, что человек такого блестящего ума, как Кейт Дайзарт, предпочел учительствовать в начальной школе вместо того, чтобы делать научную карьеру. – Это захватывающая работа, но иногда она бывает чревата стрессами.

– Это немного похоже на преподавание, – засмеялась Кейт. – Фенни, будь добра, отнеси тарелку сосисок вон тем бандитам.

– Но тогда они заставят меня играть с ними, – надула губы Фенни, но тут же улыбнулась доброй улыбкой и перекинула через плечо длинную черную косу. – Если я не вернусь через десять минут, высылай спасательную группу.