Пикник для влюбленных - Мишель Дуглас

лава 10

Ни в понедельник, ни во вторник в газетах ничего не появилось.

Они молчали и в среду, и в четверг. Ни одного материала с упоминанием имени Дилана, не говоря уже о бывшей уголовной преступнице, с которой он встречался.

Но они и не встречались, несмотря на то что он ясно дал понять, что хотел бы этого.

В четверг вечером Мия наконец набралась храбрости и позвонила Карле, которая заверила, что ее не интересует прошлое Мии, важно лишь то, каким человеком она является сейчас. И Мия ей даже поверила.

За всю неделю она ни разу не видела Дилана. Он не появлялся в «Плам пайнс» во время ее перерыва на ланч. Он не звонил ей и не болтал всякую чепуху просто для того, чтобы она смеялась. Он не звонил даже для того, чтобы поговорить о свадьбе сестры.

Вопреки своим самым благим намерениям, Мия скучала по нему. Нет, она не просто скучала, она тосковала по нему.

В пятницу утром, едва рассвело, она пробежала полтора километра до ближайшего газетного киоска, чтобы купить свежую газету. И снова ничего.

Наступила суббота — день, когда она ждала на обед гостей, — но скандал так и не разразился. Мия с трудом могла представить, какие рычаги пришлось задействовать Дилану, чтобы замять эту историю. Неужели она может вздохнуть свободно?

Однако воспоминание о встрече с папарацци не померкло. Мия вздрагивала, вспоминая, как Дилан ударил этого типа в нос. Его могли затолкать в полицейский фургон и на всю ночь запереть в камере! И все потому, что кто‑то обозвал ее грязным словом.

Неужели он не понимает, что ей до конца жизни будут попадаться люди, которым доставит удовольствие ее оскорблять? И что тогда? Он будет бить каждого из них в нос?

Дилан заслуживает лучшей участи. «И ты тоже» — эта внезапная мысль заставила Мию опуститься на ближайший стул. «Есть вещи и похуже тюрьмы».

Так сказал Дилан, и он прав.

Жгучий, острый стыд окатил Мию едкой волной. Она крала деньги у людей. Сознавать, что она оказалась на это способна, жить с этим — вот что самое страшное. Она попросила прощения у людей, которым причинила вред, она отсидела свой срок и была самым образцовым заключенным, она ходила на консультации психолога, но это не помогло.

Остается одно — держаться от людей как можно дальше.

Ей хотелось верить Дилану, верить, что она изменилась, стала сильней, что теперь никто не сможет навязать ей свою волю. Перед глазами встало лицо Дилана — прекрасная мечта, недостижимая для нее. Каждая клеточка ее существа стремилась к нему.

Всхлипнув, Мия закрыла глаза.

* * *

Мия взглянула на блюдо с легкими закусками, которое поставила на кофейный столик, — деликатесный сыр, аппетитные крекеры и немного оливок, начиненных сыром фета. Может, стоит добавить винограда?

Она то сжимала, то разжимала руки. Она приготовила только основное блюдо, десерт, да эти легкие закуски в качестве аперитива.

Заглянув в холодильник, Мия проверила порционные крем‑брюле, бросила взгляд на вино. Что, если она выбрала неправильный сорт? Мия ничего не смыслила в вине. Продавец в винном магазине очень старался ей помочь, но вдруг…

Что, если ее гости не захотят вина или захотят то, чего у нее нет? Мия припасла минеральной воды и колы. Приготовила несколько лотков льда, чтобы его было вдоволь. Но она не купила портвейна. Вдруг кто‑нибудь захочет портвейна после обеда? Или шерри!

Возможно, она испортила эскалопы?

Мы закажем пиццу.

А если она прольет вино?

Мы его вытрем.

Что, если…

Успокойся.

Голос, звучавший у нее в голове, подозрительно напоминал голос Дилана. Забавно, но этот голос, действительно, помог ей успокоиться.

Это всего лишь обед с друзьями. И нечего так сходить с ума.

В дверь постучали, и сердце Мии в тот же миг подскочило к самому горлу.

Они приехали на двадцать минут раньше!

Мия вытерла ладони о свое милое розовое летнее платьице — очередная экстравагантная покупка.

Глубоко вдохнув, Мия пошла открывать дверь. На пороге стоял Дилан. Он держал бутылку вина и букет цветов, она на мгновенье замерла, пораженная пронзительным взглядом его горящих голубых глаз.

Мия сглотнула и, отперев дверь, распахнула ее.

— Проходи.

Поцеловав ее в щеку, Дилан протянул ей вино и цветы. Она снова сглотнула, и все ее чувства встрепенулись от знакомого аромата мускатного ореха.

— Спасибо. Я не знала, придешь ты или нет.

Она подошла к кухонному столу и взяла вазу для цветов — желтоголовых маргариток.

— Я дал бы тебе знать, если бы не смог прийти.

Мия заметила, что он осматривает ее гостиную. На его лице появились, едва заметные — но очевидные для нее — признаки недовольства.

Она поставила вазу с цветами на кухонную скамейку и подошла к нему:

— В чем дело?

Дилан обвел рукой гостиную:

— Ты не возражаешь, если я тут кое‑что изменю?

— Не стесняйся.

Он мгновенно схватил с дивана разложенные в идеальном порядке подушки и, слегка сбив покрывало, небрежно разбросал их сверху. Потом взял с каминной полки декоративный камень и перенес его на кофейный столик. Блюдо с сыром и оливками Дилан сдвинул с середины столика в сторону. Стоявшую по центру каминной полки вазу со свежими цветами, купленными сегодня утром, отправил на край. А потом, взяв с журнальной полки, спрятанной за диваном, книгу и журнал, положил их на столик у входной двери.

— Вот так! — Он отряхнул руки. — Теперь комната выглядит обжитой.

Мия моргнула. Эти, казалось бы, незначительные перемещения предметов все изменили. Комната стала излучать тепло и гостеприимство.

Мия сложила руки:

— Откуда ты знаешь, как это делается?

Дилан пожал плечами:

— Просто надо немного расслабиться.

Она сглотнула.

— Два дня назад я звонила Карле.

— Я знаю. Она только об этом и говорит. Это из‑за Карлы я приехал к тебе пораньше. Она считает, что тебе не обойтись без посторонней помощи, и я должен ее оказать.

Мия махнула рукой в сторону гостиной.

— Как видишь, она оказалась права.