Подруги так не поступают - Эльвира Смелик

Капли барабанили по крыше громко и настойчиво, даже шум двигателя их не заглушал, чертили на стёклах короткие и длинные линии. Дождь разогнал прохожих, только машины проносились по-прежнему часто, поднимая с дороги фонтаны брызг. Наверняка Марат не заметил бы, на скорости просто проскочил бы мимо, но заранее притормозил перед перекрёстком. А, возможно, и заметил бы, даже если бы пролетал мимо на сверхзвуковой, потому что это слишком бросалось в глаза: девчонка, медленно-медленно бредущая по тротуару, без зонта под проливным дождём, будто бы его совсем и не было. Хотя сама она давно и безнадёжно промокла, но, кажется, и этого не чувствовала или не понимала. А ещё – это была не проста странная незнакомая девчонка. Очень даже знакомая. Лерка.

Вот ненормальная. Да что ж она творит? Придумала тоже – романтичную прогулку под летним ливнем.

Машина подкатила к краю тротуара, Марат распахнул дверь. Зонта у него тоже не было. Да к чему он вообще, когда можно из машины сразу в здание?

– Лер. Лерка, стой! Ты в своём уме? Мокрая же насквозь.

Марат встал у неё на пути, не дожидаясь от неё ни слов, ни вообще хоть какой-то реакции, накинул ей на плечи расчётливо прихваченный из машины пиджак, запахнул, даже застегнул на одну пуговицу. Потом развернул Леру, подтолкнул в нужном направлении.

– Давай, шагай. В машину, быстро. Что ещё за глупая романтика? Заболеть хочешь?

Она так и не произнесла ни слова, не оправдалась, не возразила, зашагала послушно, хотя и опять слишком медленно, и потому снова пришлось её подтолкнуть. Марат открыл перед ней дверь, дождался, когда она заберётся, захлопнул, торопливо обогнул машину, уселся сам. Всего несколько минут прошло, а он тоже успел основательно промокнуть.

– И чего ты тут бродишь? Под ливнем. Нашла развлечение. Пристегнись. – Хотя ей неудобно, руки-то под пиджаком. – Ладно. Давай я сам.

Он наклонился, перегнулся через неё, подцепил ремень, потянул, защёлкнул в замке, распрямившись, посмотрел внимательно. Мокрые волосы прилипли к мокрым щекам. Да даже ресницы мокрые. Губы бледные, замёрзшие.

– Лер, что происходит?

– Ничего. Просто гуляла под дождём.

– Ле-ра.

– Всё нормально.

Ну да, конечно. Вечный ответ.

– Хорошо. Поехали. К нам. Не возражаешь?

Или лучше её домой отвезти, сдать на руки Жене? Пусть она разбирается.

А если там никого? А у него точно Валентина Михайловна на месте. Несмотря на то, что необходимость в её постоянном присутствии давно отпала, она по-прежнему жила с ними. И Алинка должна быть. Обычно та заранее без стеснения сообщала, если куда-то собиралась, демонстративно декларируя «У меня такие-то планы, и я не желаю их скрывать, потому что я такая взрослая и сама решаю, что мне делать, как поступать и с кем куда ходить. А остальные пусть принимают к сведению и даже не пытаются вмешиваться». Но ни вчера вечером, ни с утра она ни о чём подобном в известность не ставила.

Лера опять промолчала. Будем считать, не возражала. Отвернулась к боковому окну. Марат тряхнул головой. Успевшая скопиться в волосах вода собралась и тонким ручейком пробежала вдоль по шее, под ворот рубашки. Ощущение не из приятных.

Да и остальные ощущения какие-то не слишком, беспокойные, раздражающие. И влажные дорожки на девичьих щеках – они точно только из-за дождя?

Лера поёжилась, приподняла одно плечо, провела по подбородку, стирая с него капли лацканом пиджака, и опять застыла неподвижно, откинувшись на спинку кресла.

Заехали в гараж, Марат заглушил мотор, а она даже не шелохнулась.

– Что? И отстёгивать мне?

Промолчала, только глаза опустила.

Ну ладно, отстегнул. А дверь с её стороны тоже ему придётся открывать? Хотя он и не против. Видно же, что ей фигово. Кажется, ещё и дрожать начала.

Но нет, зашевелилась, высвободила руку, отогнула рычажок, принялась выбираться, долго, Марат успел и вылезти, и машину обойти. А Лера выпрямилась и почему-то сразу попыталась снять пиджак. Торопилась вернуть? Решила, он тоже мёрзнет?