Бросок наудачу - Бэт Риклз

– А теперь ведите себя прилично, – наставляю я родителей.

– А разве мы когда-то вели себя неприлично, Дайс? Можно подумать, ты стыдишься нас. – Папа пытается сохранить невозмутимое выражение лица, но у него ничего не получается. Я даже не скрываю, что все заметила.

Разглаживаю несуществующую складку на своей черной майке. С одеждой я сильно не заморачивалась. То есть приняла душ и уложила волосы, но надела тонкие джинсы с дыркой на колене, которой не было, когда я их покупала, и простую черную майку. Совсем ничего особенного.

Не знаю, почему я так нервничаю… Совсем иначе, чем когда Брайс неожиданно нагрянул ко мне в гости на этой неделе. То было совсем другое: мой парень впервые встретился с моими родителями, и я никогда не оказывалась в подобной ситуации раньше.

На этот раз все проще: ко мне придет друг, чтобы работать над проектом. Но и в такой ситуации я раньше не бывала. У меня не было друга, и этим все сказано, – с моими родителями никто никогда не знакомился. И я просто (более чем слегка) беспокоюсь, что они поставят меня в неловкое положение.

Тереблю пряжку ремня и поглядываю на часы. Стрелка сдвинулась на целых восемь секунд за тот период, что я на нее не смотрела. Почему время внезапно так замедлилось? Словно во сне, когда не получается двигать конечностями так быстро, как хотелось бы, и не можешь, например, бежать. Такое разочарование, когда понимаешь: от тебя ничего не зависит.

Снова поднимаю взгляд. Пять секунд. Крепко зажмуриваюсь, и яркие пятна света начинают танцевать перед глазами. Потом снова смотрю на часы. Шесть секунд.

Интересно, если я сниму часы со стены и встряхну их, они станут идти быстрее?

Ди-инь-до-он-н…

В дверь позвонили, затем четыре раза быстро постучали. Мама вздрогнула, начала вставать и хотела сказать, что откроет, но я, опередив ее, уже подбежала к двери.

Останавливаюсь, провожу пальцами по волосам, поправляю майку. Затем с улыбкой распахиваю дверь.

– Привет! – здоровается Дуайт – и опять эта кривоватая, теплая улыбка. На его плечо небрежно закинут рюкзак – молния не застегнута до конца, и оттуда выглядывает уголок знакомого мне учебника физики.

Я делаю шаг назад и жестом приглашаю Дуайта войти. Однако замечаю, как он вытирает ноги о коврик на крыльце. Мама бы одобрила.

– Ужин скоро будет готов, – говорю я ему. – Если хочешь, можешь пока бросить вон туда свои вещи…

– Хорошо.

Мы решили взять темой проекта открытия Исаака Ньютона. Поначалу Дуайту это не понравилось – он хотел выбрать кого-нибудь не столь известного, но, поскольку я почти ничего не знаю об ученых, мы договорились, что лучше остановиться на хорошо знакомой личности.

Мама внезапно появляется из-за кухонной двери. Она умирала от желания познакомиться с Дуайтом.

– О! Ты, должно быть, Дуайт! Очень приятно познакомиться – Мэдисон много о тебе рассказывала.

– Спасибо, что пригласили меня на ужин, миссис Кларк, – с улыбкой отвечает Дуайт.

– Пожалуйста, зови меня Кэрри.

– Кэрри. – Дуайт вежливо кивает. – Хорошо.

– И на самом деле не надо благодарить за приглашение, мы только рады. Надеюсь, ты голоден – у нас куча еды.

Не думаю, что Дуайт обратил внимание, но воодушевление в голосе моей матери граничит с истерикой. Конечно, Дженна приводила домой много друзей (и просто приятелей мужского пола, и своих парней), но теперь совсем другое дело, потому что друга привела не она, а я. Мама взволнована и нервничает из-за появления у меня друга, с которым можно делать школьные проекты; вообще-то, она даже больше волнуется, чем я.

И именно поэтому я так боюсь, что она поставит меня в неловкое положение.

– Вы можете уже садиться, – жестом приглашает нас мама, – ужин почти готов.

Я киваю и соглашаюсь, а Дуайт наклоняется, чтобы развязать шнурки на потрепанных кедах. Они почти такие же изношенные, как мои.

– Значит, – со смехом в голосе он выпрямляется и смотрит на меня, – ты много обо мне рассказывала, да?

Я прикусываю щеку изнутри.

– Кажется, упоминала о тебе пару раз…

– Только пару раз? – поддразнивает он.

– Ладно, ладно – твоя взяла. Я одержима тобой с момента нашего знакомства в кофейне, ясно? Ничего не могу с собой поделать.

Он смеется. Мне нравится его смех. Слышишь его и чувствуешь себя счастливой.