Нарисуй меня - Алина Ланская

— Ты не хочешь открыть и посмотреть свои рисунки? — Сглатываю ком в горле.

— Не сейчас. Тебе не холодно? Мы можем пойти внутрь.

Качаю головой. Шальная мысль влетает в голову — отсюда, с веранды неизвестного мне ресторана будет проще сбежать.

— У тебя много вопросов, — он не спрашивает, а утверждает. — Я отвечу на все, мне нечего от тебя скрывать.

— Вот как? Тогда почему ты молчал? Столько времени ни словом, ни намеком даже. Господи, да я словно призрак увидела!

Отвожу взгляд, чтобы хоть немножко успокоиться.

— Потому что с тобой я наконец все забыл. Отпустил ее окончательно. — Он задумчиво смотрит на меня. — Я с тобой заново родился, Марина. Я — конченый эгоист, я давно перестал видеть ее в тебе. И что это неважно, другая жизнь, которая давно кончилась. Не сказал, потому что к нам это не имеет никакого отношения. Но я забыл, что есть другие. Я ошибся.

— Но ты подошел ко мне… Полину заметил только потому, что мы очень на нее похожи. Так бы…

— Да, за это я ей благодарен. За то, что привела меня к тебе.

Он спокоен, прямо смотрит мне в глаза, и я вижу в них свое отражение. Свое ли?

— Ты любил ее.

— Любил.

— Ты сказал, тебе нечего скрывать. Тогда расскажи. Все.

Максим грустно улыбается, медлит несколько секунд, а потом начинает говорить.

— Я тебе как-то говорил, что поступать в архитектурный пошел за компанию. Этой компанией была Ксения. Нам было по пятнадцать, когда мы познакомились летом на отдыхе, потом выяснили, что из одного города. Ее воспитывал отец, она — единственный обожаемый ребенок, очень одаренный. Мы стали встречаться, я много ее рисовал в то время.

Взгляд падает на папку с рисунками, и мы молчим. Я перевариваю информацию, верю каждому его слову. Потому что помню огонь в ее глазах — Максим идеально передал его на бумагу. Она явно была необычной.

— Ксения жаждала продолжить дело отца, Денис же тебе сказал, почему я вернулся в Россию. Она меня уговорила учиться вместе. Хотя на самом деле и уговаривать особо не пришлось. Мы были одним целым. Только так и можешь чувствовать, когда тебе семнадцать. Либо все, либо ничего. У нас были бурные отношения — на грани, иногда — за гранью. Тогда я не знал, что любовь бывает другой.

Когда я увидел девушку, так похожую на Ксению… это было как наваждение. Я думал, что схожу с ума — твоя сестра появлялась на мгновения, мелькала передо мной и снова исчезала. А потом увидел тебя. Ты тоже пыталась от меня убежать.

— Не очень-то и пыталась, — буркнула я. — Ливень шел, транспорта никакого, а мне на работу надо было.

— Я не собирался переводить наше знакомство во что-то серьезное. Меня полностью устраивала Ольга. Все, что я хотел, — убедиться, что мне не мерещится, что судьба не играет со мной злую шутку. Ксения — она, знаешь… она и с того света может тебя достать.

Он ухмыльнулся, покачал головой. Если он притворяется, то «Оскар» ему в зубы. Не говорят так о единственной любви всей своей жизни.

— Когда приглашал тебя на свидание, думал, тем же вечером все закончится, максимум утром. А когда ты вышла такая смущенная, взволнованная в этом платье, которое совсем не твое, я понял, как ошибся. И ты сегодня ошиблась, когда решила, что я ищу замену Навроцкой. Наверняка себя сравнивала.

Я не отвечаю, да ему это и не нужно.

— Не сравнивай. Вы совершенно разные. Ничего общего, кроме внешности. Когда повел тебя к родительскому дому, понимал уже, что не отпущу. Ты оказалась настоящей, а наваждение...

Он хотел еще что-то добавить, но сдержался в последний момент. Замолчал. Я не знаю, что и думать, чувствую лишь, как внутри наконец-то становится теплее.