Нарисуй меня - Алина Ланская

Мне было жалко и не жалко Инну одновременно. Я до сих пор чувствовала свою боль и опустошение, когда увидела рисунки Максима, когда поняла, что это незнакомая мне девушка. Лукьянова повела себя безобразно. Пусть она меня ненавидит, хотя я ей ничего плохого не сделала, но так не уважать выбор, личную жизнь человека, который тебе очень дорог, на которого ты работаешь! Это выше моего понимания. Вот честно. Я бы не хотела близко подпускать к себе человека. Но я также отлично помню, с каким трудом нашла работу. В училище не было проблемой устроиться, но там платят копейки, а вот в агентство иначе, как без блата По, я бы никогда не попала. Не представляю, что Инна сейчас чувствует, оказавшись на улице. Это ужасно.

Поглядываю на Генварского. Расслабленный такой сидит в кресле, довольный. Переживаниями не мучается явно.

— Что тебя беспокоит? Не любишь летать?

— Летать я люблю, мне комфортно, очень. Но дело не в этом. Я подумала… Денис сказал, что ты очень жесткий начальник и я не знаю, какой ты на самом деле. Он прав, да?

Генварский молчит, отвечать не торопится.

Не мужчина, а сплошная загадка. Или это потому, что он старше меня на шестнадцать лет? Почему, когда речь заходит о его бизнесе, я чувствую огромную разницу между нами? А когда мы с ним вместе в мансарде, там всегда проще и понятнее, никаких границ между нами.

— Максим?

— Добрая девочка Марина переживает за амбициозную циничную дрянь? — усмехнулся он. — Не беспокойся за Инну — она не пропадет, но я всегда убираю из своей жизни людей, у которых нет правил, которые живут, повинуясь лишь собственному «хочу». Исключений не бывает.

— Жестко.

— Я кормлю семьи, Марина, — неожиданно колючим голосом произнес Максим. — От того, как работает мой бизнес, зависит благополучие, а иногда и жизни сотен людей. Когда я вернулся в Россию и стал разбираться с компанией, она была на грани. Чтобы выжить, мне пришлось уволить и разорвать отношения со многими сотрудниками, партнерами, на самом деле бездельниками, которые пили кровь из фирмы. Мы работали круглосуточно, Дугин не даст соврать, демпинговали, обещали клиентам такое, что конкуренты крутили у виска. Андрей передал мне бизнес, который не стоил ломаного гроша, а сейчас его оценивают в десятки миллионов. В том числе потому, что я вычищаю компанию от вот таких неуправляемых людей, как Инна.

Я отвела взгляд — в глазах Максима горел безжалостный огонь, который сжигал все на своем пути. Настоящий инквизитор, только в бизнесе. Как он не похож на того парня в измазанной акварелью рубахе с закатанными рукавами, который может часами рисовать, улыбаясь самому себе, насвистывая только ему одному известные мотивы, а потом обязательно позвать меня и спросить с придыханием: «Ну как?» А сейчас я смотрю на ту сторону Генварского, которая все время оставалась в тени. И такому Максиму я бы точно никогда не хотела перейти дорогу.

— Ты мой воздух, — произнес он уже тише. — Не даешь мне окончательно свихнуться и забыть, кто я есть на самом деле. Моя жизнь перестала быть такой безумной, когда ты появилась. И я хочу, чтобы ты во мне не сомневалась. Инна не стоит твоей жалости. Договорились?

— Да. Но чтобы закрыть уже тему и больше не вспоминать о ней… Что от тебя хотела Васнецова сегодня? И почему она плакала?

— Чтобы закрыть тему, — он повторил мои слова и нехотя добавил: — Она просила не увольнять Инну.

Наверняка не только это просила! Мне почему-то кажется, что Ольга может искренне реветь только за свою судьбу, не чужую. Но это не мое дело, ведь так? Лучше подумать о том, что всего через полчаса мы приземлимся в Адлере и впереди три дня, которые будут самыми романтичными в моей жизни.