Птица обрела крылья - Анна Морион

– Эмили? – изумленно выдохнула Вивиан. – Господи, но как… И ты с ребенком!

– Умоляю вас, мисс Коуэлл! Добрая, хорошая мисс! Помогите мне! Не выгоняйте меня! – зарыдала Эмили, и, словно испугавшись отчаянного плача своей матери, младенец громко заорал.

– Мистер Роли, сейчас же прикажите экономке найти этой девушке сухое платье и приготовить одну из комнат для гостей! Пусть в ней затопят камин, да пожарче! – решительным тоном приказала хозяйка дома дворецкому.

– Как скажете, мэм, – только и ответил тот, хотя на его лице легко читалось неодобрение.

– И найдите мне Джейн! – добавила Вивиан. Она передала дворецкому канделябр, затем подошла к рыдающей Эмили, осторожно забрала из ее рук сверток с ребенком и, мягко сказав девушке: «Пойдем в гостиную, моя дорогая. Там тепло и сухо», направилась в гостиную.

– Вы ангел! Вы настоящий ангел! – всхлипнула бедная Эмили и, поднявшись на ноги, поспешила вслед за хозяйкой дома.

Младенец Эмили кричал, и Вивиан знала: так кричит голодный ребенок. Должно быть, настала пора кормить его.

Мистер Роли забрал с собой канделябр, но пламя огня, согревающего большую гостиную, с лихвой хватало, чтобы осветить и некоторую ее часть.

Подойдя к креслу у камина, Вивиан положила на него мокрый сверток, состоящий из грязных старых тряпок, осторожно развязала его, и ее умиленному взору предстал хорошенький крепкий мальчик. Однако кожа младенца была синей, холодной и мокрой – бедное тряпье не смогло укрыть его хрупкое тело от дождя, и он сильно замерз.

– Бедный малыш… Ты замерз, так замерз! – с жалостью прошептала Вивиан, и, сняв с плеч свою мягкую шерстяную шаль, осторожно вытерла тельце младенца от влаги, а затем закутала в нее мальчика и, сев в кресло, прижала к себе этот мягкий кричащий клубок, желая согреть его теплом своего тела.

– Вы ангел, мисс Коуэлл, просто ангел! – громко прошептала Эмили, по привычке назвав Вивиан «мисс Коуэлл». Она сняла с себя мокрую шаль, повесила ее на спинку второго кресла и села на пол, у самого камина.

Не замечая, что происходило вокруг, Вивиан неотрывно смотрела на маленькое, красное от плача личико сына Эмили и улыбалась. Вскоре ребенок отогрелся, перестал плакать и вперил взгляд своих больших голубых глаз на незнакомую ему женщину.

«Темные волосы, голубые глаза и такие знакомые мне черты» – добродушно и совершенно не удивляясь, усмехнулась миссис Уингтон и нежно погладила щеку мальчика.

– Это сын моего кузена Энтони, не так ли? – тихо задала вопрос она.

– Да, мисс Коуэлл… То есть миссис Уингтон, – так же тихо ответила Эмили, взглянув на свою спасительницу. Она уже не дрожала, но и не отодвигалась от камина.

– У меня были подозрения насчет вашей связи, но ты так ловко уверила меня в том, что между вами ничего нет… Сколько ему месяцев?

– Один месяц и четыре дня, мэм.

– Совсем еще кроха, – улыбнулась Вивиан. – И как же зовут этого маленького красавца?

– Роберт, мэм. Я назвала его в честь моего отца.

– Добро пожаловать в Уингтон-холл, малыш Роберт и его мама. Вы желанные гости, и можете остаться жить со мной, – заявила Вивиан, не сводя взгляда с младенца.

– О, мэм, вы так добры! Обещаю, если вы дадите мне работу, я буду… – тотчас начала Эмили.

– Тебе нужно заботиться о своем ребенке, – решительно перебила ее миссис Уингтон. – Твоему сыну нужна мать. Не бойся, у меня достаточно средств, чтобы содержать вас, и помощь по хозяйству мне также не требуется.

– Но я хочу работать, мэм… Хочу отблагодарить вас за вашу доброту, – робко улыбнулась Эмили. – Я шла в ваш дом почти без надежды, лишь по велению злого рока и безнадежности моего положения…

– Что произошло? И куда ты пропала из Гринхолла? – подняла на нее взгляд Вивиан.

– Леди Крэнфорд узнала о том, что я и ее сын – любовники, и уволила меня… Мне не дали даже вещей собрать… Просто подняли с постели и выставили за дверь посреди ночи, – уставившись на каменный пол, словно стыдясь своих слов, ответила Эмили.

– Но как она догадалась? – удивилась Вивиан.

– Я не знаю… Думаю, это мистер Крэнфорд рассказал ей.

– Но знает ли мой кузен о том, что ты родила его ребенка?

– Знает, мэм. Помните, я просила вас передать ему письмо, когда он пропадал в поместье своего брата? Это было мое письмо. Я сообщила ему о том, что жду ребенка, но вместо того, чтобы поддержать меня, он, видимо, признался обо всем своей матери, и та просто выгнала меня. А ведь до этого мистер Крэнфорд обещал сделать меня своей содержанкой! Он говорил, что ищет для меня домик! А сам использовал меня и выкинул, как… Как какую-то грязь! – с горечью, пылая ненавистью к бывшему, бросившему ее любовнику, сказала Эмили.

Вивиан мудро не стала справедливо указывать девушке на то, что ей и самой необходимо было думать о своем будущем, ведь видела, как жестоко корила себя эта бедная брошенная молодая мать за свою глупость.

– Ты была влюблена в Энтони, правда? – осторожно спросила она.

– Да… Я никогда так не влюблялась… Ведь он… Он такой… – Эмили сглотнула, прикусила губу, а затем горько усмехнулась. – Мистер Крэнфорд оказался негодяем и бесчестным человеком, мэм. Я ненавижу его. Ненавижу.

– Признаться, это его бесчестие стало для меня большим сюрпризом, – тихо вымолвила Вивиан. – Но твой сын голоден. Тебе нужно покормить его.

Эмили с готовностью села в кресло, осторожно забрала у спасительницы своего ребенка, обнажила одну из грудей и принялась кормить. Малыш пил материнское молоко и тихо кряхтел от удовольствия.

Наблюдая за Эмили, этой бедной девушкой, поверившей обещаниям своего любовника, Вивиан наполнялась злостью к тому, по чьей вине эти брошенные мать и сын оказались в таком ужасном положении.

«Он знал, что она ждет его ребенка. Он говорил ей красивые слова, а сам избавился от нее, как только узнал о том, что она забеременела… И он еще желает жениться на моей Шарлотте! Ни за что! Этому не бывать! Негодяй… Подонок и бесчестный человек! Знать его не хочу!» – Душа миссис Уингтон была наполнена праведным гневом, и ей вдруг захотелось приказать подать ей карету, поехать к Энтони и бросить ему в лицо все, что она о нем теперь думала. Но трезвость разума победила этот эмоциональный порыв, и она решила, что, раз ее кузен оказался таким ужасным человеком и что раз этот красивый здоровый мальчик, его сын, ему не нужен, пусть так и будет.