Право на чужую жену - Елена Сотникова

– Я понимаю, но ему самому сейчас нужен покой. Не беспокойтесь, его здоровью ничего не угрожает, – с нажимом на последнюю фразу.

– Дайте мне убедиться в этом? Всего на пару минут, обещаю! Я не займу много времени. Я... – Врач вздохнула, качая головой. – У меня дома остались маленькие дети... Вы же женщина! Поймите!

Она колебалась всего несколько секунд. То ли я была убедительна, вглядываясь лихорадочным взглядом в ее лицо, то ли поняла, что легче разрешить, чем полночи отбиваться.

– Ладно, – потерла устало переносицу. – Но только на пару минут. Не больше! Возьмите халат и бахилы.

Я благодарно засияла от радости, запихала все ненужные документы в сумочку и поспешила за женщиной.

Перед дверью в палату врач остановилась, постучала тихо и заглянула, убеждаясь, что пациент не спит.

– Я вас подожду здесь. Не задерживайтесь.

– Спасибо! – просияла в ответ.

Шагнула внутрь, сглатывая слюну пересохшим горлом, сжала кисти в кулаки, прогоняя неуверенность, и... остановилась, словно налетев на невидимый барьер.

Разом понимая, что Саша меня явно не ждал.

Он лежал, уставившись в потолок. Взгляд пустой. Повернул голову вбок, удивленно распахивая глаза, будто не ожидал меня увидеть. Дернулся, и по лицу пробежала странная тень непонимания. Смесь непонимания, радости, недоверия.

Огонек зародившейся надежды, пока я не улыбнулась, выдавливая жалкое:

– Как ты?

Секундное молчание, гнетущая тишина, когда слышно собственное дыхание. Еще один шаг навстречу, и густые брови на его переносице сошлись в одну сплошную линию, мгновенно меняя градус настроения.

– Что тебе надо? Зачем ты здесь? – хлестнул злым тоном.

Полностью выбивая почву из-под ног, потому что я... и вправду не знала, что я тут делаю.

Потому что не репетировала, не заготавливала речь, не планировала никаких объяснений. Просто в спешке среагировала, подстегиваемая страхом и паникой. Сорвалась, не думая, что скажу. Как это вообще будет выглядеть.

Я просто хотела убедиться, что с ним все в порядке, увидеть своими глазами, оказаться рядом, обнять...

И только сейчас поняла, что снова действовала на эмоциях. Не имея, по-видимому, на это никаких прав.

Он смотрел со злым прищуром, и я почувствовала, как тону в черной трясине его глаз.

Что сейчас с ним творится? Откуда эта воронка, грозящая затянуть с головой? Я же вижу, как он бьется внутри, как кричит о чем-то его взгляд, как ходят желваки на скулах.

Приложила руку ко рту, закусывая кожу на тыльной стороне ладони. Прогоняя позорное желание развернуться и сбежать отсюда.

Это нужно не ему, это нужно мне! И пошла она к черту – эта его дурацкая черта везде и во всем видеть подвох.

– Приехала, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке, – тихим голосом.

– Ну и как? Сильно разочарована? – ядовито усмехнулся краешком губ.

Он перевел взгляд на грудь, на руки, которые я по-прежнему сжимала в кулаки, а после и вовсе равнодушно отвернулся.

– Ты ошибся, Саша. Я не злорадствовать приехала. Я испугалась.

– Чего? Потерять покровителя?

Стиснула зубы, чтобы не нагрубить.

Ничего не изменилось. И вряд ли поменяется. Как была я сукой в его глазах, так и осталась. Сколько бы ни доказывала обратного.

За столько лет я устала бороться с его упрямством. Плюнула, почти забыв, а вот теперь почему-то снова больно задело.

– Конечно. У меня же нет сердца. – Сделала еще один шаг к нему. Тяжелый, мучительный. Чувствуя, что все-таки тону в общей трясине. – Я не умею переживать. И такое понятие, как "терять близких", мне не знакомо. Я – робот, Саша. Или бездушная тварь. Как тебе больше нравится?

Я все же остановилась, тяжело дыша и ощущая, как сжимается невидимая удавка на шее.

Он не верил. Или не хотел верить.

– Вот и убирайся. Тебя сюда не звали. Уезжай домой. К детям.

– Спасибо, что напомнил. Я ведь на время и правда забыла, что есть кто-то важнее...

Он шумно выдохнул, кусая губы. Морщась, как от зубной боли.

– Я – живой, Ника. Убедилась? И даже почти целый. Возможно, завтра вернусь домой. Довольна?

– Да. Теперь да. – Опустила вниз голову, рассматривая обувь, и внезапно обнаружила, что приехала в больницу в домашних тапочках. Так торопилась, так волновалась, в спешке бегая по дому, что забыла переобуться.

Даже когда натягивала бахилы впопыхах, этого не заметила.

Смешно и грустно от данного факта. Особенно когда понимаешь, что твое волнение на хрен тут никому не сдалось.

Дура ты, Ника.

Ду-ра!

Пошевелила пальцами ног, перекатываясь с пятки на носок и обратно. Декоративный меховой бубенчик смешно топорщился, выглядывая из тонкого полиэтилена.

Надо ехать домой. Саша прав. Там дочери.

Я перевела взгляд на мужчину. Открыла было рот, чтобы попрощаться, и... промолчала. Слова замерли на губах. Он тоже смотрел на мои ноги, хмурясь, поджав губы, а мне внезапно стало стыдно и горько от осознания, какой идиоткой я выглядела перед ним.

В этот момент отчаянно захотелось повернуть время вспять, не бежать никуда сломя голову, не переживать. Не просить никого отвезти меня в больницу.

Ну или хотя бы, на худой конец, исчезнуть отсюда. Внезапно.

Словно почувствовав мой крик души, в дверь тихонько кто-то постучал, напоминая об истекших паре минут.

– Вам пора. Вы же понимаете. Не положено, – заглянула врач. – Завтра приезжайте с утра. Или вечером. Я и так пошла на уступку.

– Да, спасибо. Я уже ухожу, – улыбнулась благодарно.

Ощущая, как дышать стало легче. Развернулась и, не прощаясь, вышла за дверь, чувствуя, как спину прожигает тяжелый мужской взгляд.