Пуговицы и ярость - Пенелопа Скай

Будь у меня возможность, я б показала этой суке…

– Сколько нужно людей? – спросил Кроу, снова занявшись своим планшетом.

– Трое как минимум.

– Хорошо. Дайте распоряжение.

Разговор на этом вроде бы закончился, но она продолжала торчать у стола.

– Что еще? – осведомился Кроу.

– Вы уже обедали?

Нет, блядь!

– Да, обедал. И вам предлагаю сделать перерыв.

– Ну… может быть, мы сможем поужинать вместе сегодня? Мы давно не общались.

Ну вот, сама напросилась.

– Эй, барышня!

Услыхав голос позади себя, барышня застыла, словно изваяние.

Кроу едва заметно ухмыльнулся в предвкушении забавной сцены.

Барышня повернула голову и увидела меня, всю покрытую шрамами и ссадинами.

– О, простите, я не знала, что вы здесь!

– То, что вы не догадывались о моем присутствии, не означает, что меня тут нет.

А ведь Кроу только что намекнул ей обо мне. Причем недвусмысленно. Но она все равно попыталась заигрывать с ним.

– У Кроу на сегодняшний вечер уже есть планы. Равно, как и на остальные вечера в обозримом будущем. Так что…

Я щелкнула пальцами и указала ей на дверь.

Ошеломленная моими речами, она замерла в нерешительности. Мне показалось забавной смесь смущения и раздражения.

– Я, пожалуй, пойду…

Перед тем как за ней захлопнулась дверь, я услышала:

– Вот пи*да!

Кроу поднес кулак к своим губам, чтобы скрыть невольную улыбку.

– А что, было забавно, – произнес он.

– Эта шаболда прекрасно понимала, что я здесь. И тем не менее клеилась к тебе.

– Думаю, теперь она поостынет.

– Тем лучше для нее. Иначе я найду дрын и втащу ей как следует.

– Ой, как страшно… – саркастически отозвался Кроу.

– Как только смогу ходить, – продолжала я, – я ей покажу!

– Ну, тут она тебе еще может дать фору.

Я прищурилась. Он тоже пристально посмотрел на меня. Я обратила внимание, что он удивлен.

– Ты просто прелесть. Ты знаешь это?

– Прелесть? – обалдела я. – И в твоем словаре есть такое слово?

Неужели этот мрачный и загадочный человек, страдавший от ночных кошмаров, мог произнести такое?

– Нет. Но зато у меня в лексиконе есть ты.

Кроу отвернулся и снова погрузился в свой планшет, свернув разговор.

Впрочем, после того, как он рассказал правду о своих отношениях с этой женщиной, я стала смотреть на это иначе. Он остался верен мне, прервал свои прошлые связи, и это очень много значило. Да, сначала я была его пленницей, но теперь стала свободным человеком. Я не ушла тотчас же, потому что мне было некуда уходить. Он посвятил меня в свою самую сокровенную тайну. Он поведал мне о своем горе. И с этого момента все кардинально изменилось.

После ужина мы возвратились в его спальню – вернее, в нашу спальню. Кроу распорядился, чтобы сюда перенесли все мои вещи.

Моя одежда висела в его шкафу, нижнее белье хранилось в его комоде. Кое-какие принадлежности мужской комнаты заменили мои безделушки.

Теперь мне не нужно было платить, чтобы он спал со мной в одной постели. Кроу оставался со мной на всю ночь. Часа в три утра я чувствовала, как его рука крадется ко мне под одеялом и, нащупав мой пульс, убирается обратно.

– А почему у тебя нет телевизора?

– А зачем он мне? – удивился Кроу, стаскивая с себя трусы и устраиваясь рядом под одеялом.

– Да как же? У всех же в спальне есть телек.

– А мне больше нравится смотреть на огонь. Но, если ты хочешь, я распоряжусь.

– Нет, не стоит. Спросила просто из интереса.

Я прижалась к его телу, наслаждаясь ощущением безопасности. О, сколько времени я была игрушкой в чужих руках! Я подчинялась приказам, и свобода стала для меня пустым звуком. Но теперь я вновь стала человеком. Рядом с Кроу я чувствовала себя защищенной от всего зла этого мира. Пока он оставался рядом, я могла ничего не бояться. Раньше я спокойно могла положиться на себя, однако после всего пережитого я с благодарностью принимала его защиту.

Кроу выключил ночник и обнял меня. Моя задница почувствовала его привставший член, но он даже не предпринимал попыток перейти к делу. Поприжимался и стал медленно опадать…

Секса у нас не было уже пару-тройку недель. Не то что мне так уж приспичило, но все-таки в одном месте уже свербело. Раньше-то от него отбою не было, а теперь стало как-то скучно.

«Ну ладно! – подумала я. – Сучка не захочет, кобель не вскочет».

Я повернулась и заставила его лечь на спину. Кроу распахнул глаза и уставился на меня с видом подвижника. Я же опустилась на колени и запечатала ему в губы поцелуй. И хотя все мое тело буквально плакало от боли, желание все равно пересилило.

Кроу поцеловал меня в ответ, но удержался от того, чтобы впиться в меня, как это делал обычно, и просто водил кончиком языка по моим губам.

Тогда, не снимая трусов, я стала осторожно тереться о его член. И едва только я прикоснулась к нему, мой клитор снова ожил. От страстного желания испробовать его я немедленно намокла.

Почувствовав меня на себе, Кроу тяжело задышал. Грудь его вздымалась при каждом вдохе. Он протянул руки и обхватил ими мои бедра. Но вместо того чтобы снять с себя трусы и приступить к делу, Кроу осторожно положил меня обратно на матрас.

Я раздвинула ноги пошире, чтобы ему было легче войти в меня. Мне хотелось снова кричать от наслаждения – так сильно я его хотела. Тем более в первый раз за все время мы занимались сексом без обмена на пуговицы.

Кроу поцеловал меня в шею и снова лег на спину.

Я обалдело уставилась в потолок, не веря тому, что произошло.

– Нельзя, – произнес он и пятерней причесал себе волосы.

В его взгляде промелькнула тоска.

– Да почему же?

– Потому что ты пока еще серьезно больна.

– Но я поправлюсь.

– Я не хочу причинять тебе боль. Потерпи еще.

– Да уже две недели прошло! – прорычала я. – Куда еще терпеть?

– Прости, – накинул одеяло Кроу. – Мне тоже трудно терпеть.

– Ну просто ляг на меня сверху.

– Нет.

– Это из-за моих ран?

Неужели его могло это остановить? Раньше такое обстоятельство завело бы его еще больше.

– Вовсе нет.

– Ну так…