Ребенок от чудовища - Николь Келлер

Мобильный сигнализирует о входящем звонке, отвлекая меня от мрачных мыслей. В душе тут же зарождается дурное предчувствие, когда я вижу имя абонента. Охрана Авроры.

– День добрый, Артем Васильевич. Вы просили докладывать…

И звонок обрывается. Удивленно перевожу взгляд на мобильный и понимаю, что он разрядился.

– Да что за нахрен?! – рычу, стискивая до хруста аппарат в руке. Но все же ослабляю хватку, положив телефон в карман. Перезвоню сразу же, как доберусь до отеля.

Кто же знал, что надо было найти любой способ связаться с охраной и, возможно, остаться в России…

Глава 33

Артем

Но моим планам не суждено сбыться.

Меня встречают прямо у трапа самолета и «торжественно» провожают к внедорожнику, стоящему поодаль. Соответственно, я не могу зарядить телефон, и мысли о том, что надо связаться с охраной Авроры, отходят на второй план.

– Как будто под конвоем, – усмехаюсь, падая на заднее сиденье автомобиля.

– Боссы хотят уладить все вопросы как можно раньше, – коротко роняет один из мужчин «в черном», и меня с ветерком доставляют прямо в центр швейцарской столицы.

– Здравствуй, Артем, – единственное, что мои западные партнеры выучили на русском языке за время сотрудничества со мной. Шмид протягивает мне руки, широко и очень уж жизнерадостно улыбаясь. Чем сразу же наводит меня на подозрения. – Добро пожаловать!

– Спасибо, что согласился обсудить с нами некоторые моменты нашего контракта, – вторит ему Мюллер, тряся мою руку, грозя ее оторвать к чертям.

– Можно подумать, мне оставили выбор, – бурчу на русском.

– Что, прости?

– Говорю, – перехожу тут же на английский, растягивая губы в улыбке, больше напоминающей оскал, – нет проблем. Давайте обсудим и пересмотрим, раз возникла такая необходимость.

Спустя несколько долгих и тяжелых часов я даю себе мысленный зарок больше никогда не связываться с хитрозадыми европейцами. Они меня совсем за дурака держат?!

– Вот что, дорогие мои. Я внимательно изучил правки и с уверенностью могу сказать – они полное фуфло. Да, я – русский, и по вашему убеждению сутками пью водку из горла и сплю в обнимку с медведями, – я предвосхищаю их лживые возражения взмахом ладони, не давая и слова вставить. Лучше им молчать. Я зол. Адски зол. – Но я – не идиот. Ваши правки к контракту ставят меня не то, что в не выгодное положение, они поставят меня и мою фирму раком. И при невыполнении плана, а при данных условиях это физически невозможно, моя фирма отойдет вам.

Внимательно смотрю на этих двух «из ларца». Судя по глазам, которые трусливо бегают из стороны в сторону и смотрят куда угодно, но не на меня, я все понял верно. Спасибо оперативно сработавшим юристам.

– Зачем вы это делаете, мы ведь нормально сотрудничали столько лет? А все просто. Не так давно ваша компания заключила невыгодный вам кредитный договор, чтобы закрыть долг по прогоревшему контракту. Проценты конские, а платить, увы, нечем. И тут в ваши тупые европейские головы приходит идея обуть русского. Вы бы получили мою фирму, распродали бы ее и закрыли кредит. Вот так вот все просто. Но…как я уже говорил, я – не идиот.

Я поднимаюсь со своего места, окидывая бывших партнеров торжествующим взглядом. Мои европейские недруги побледнели, на лбах выступила испарина, а у Шмида еще и руки трясутся.

– Завтра мои юристы выставят вам счет на уплату неустойки по действующему контракту за нарушение договоренностей. А так как ваши счета пусты, то…готовьте сами пакет документов на слияние наших компаний, – моя улыбка становится еще шире, а лица «партнеров» – мрачнее. – Вот так, благодаря вашим идиотским представлениям о русских, я с легкостью заимею законное представительство на европейском рынке. Всего доброго, – иду к выходу, но все же не удерживаюсь от того, чтобы не забить гвоздь в крышки гробов этих европейцев. – Да, если бы вы попросили денег в долг у меня, то вам бы это обошлось дешевле. Эдак в полтора раза.

Бывшие партнеры что-то орут мне вслед, прося все обсудить, но я всегда следую своему правилу – не менять своих решений. Поэтому покидаю их офис, ни разу не обернувшись.

В номер отеля, который мне заботливо забронировала Татьяна, я попадаю уже под вечер. Вымотанный и злой, как собака. Такое ощущение, что эти европейцы весь день ездили по мне на танке туда-сюда, туда-сюда. И единственное желание у меня на данный момент – принять душ и упасть в кровать до завтрашнего утра.

Но хрен там.

Потому что, едва я открываю дверь номера и включаю свет, натыкаюсь взглядом на…Ингу, сидящую, как Шэрон Стоун в известном фильме.

– Привет, милый, – тянет она, перекидывая ногу на ногу и покачивая туфлей.

Я настолько измотан этими уродами – швейцарцами, что нет сил даже возмущаться. Только взял на заметку, что надо завтра же будет вычислить крысу в компании. Это будет несложно, учитывая, что о моей спонтанной поездке знали единицы. А еще – никогда больше не заказывать номер в этом отеле. И обязательно сообщить руководству о пренебрежении служащими их прямыми обязанностями и конфиденциальностью.

– Ты что здесь делаешь? – скидываю пиджак и прохожу к бару, чтобы налить воды.

Инга изящно поднимается со своего места. Хороша, ничего не скажешь: ухоженная, с идеальной фигурой, с грацией кошки, без комплексов и запретов в постели. Хороша…но только как любовница. На таких, как Инга, не женятся.

Женщины в моем понимании делятся на две категории: семейные и для тела. Вот Инга относится как раз к последней. С ней можно легко и интересно провести время, ее можно держать рядом для статуса, здоровья, чтобы всегда была под рукой, с ней можно общаться на уровне «ты мне – я тебе». Но заводить семью, детей и прожить вместе до старости – это не про нее. Нет в ней тех качеств, которые нужны для счастливой семейной жизни.

И понимаю я это только сейчас, когда Инга развязывает пояс плаща и ловко скидывает его на пол, оставаясь в одном белье и кружевных чулках. Она отставляет ногу в сторону, медленно ведя кончиками пальцев по бедру.

– Я приехала к тебе, – томно тянет и посылает мне воздушный поцелуй.

В прошлой жизни я бы сел в кресло и позволил доиграть ей роль до конца, получив удовольствие. Лишь потом бы поинтересовался, что ей нужно и дал бы все, что она попросит.

В прошлой жизни. Но не в этой.

В этой перед глазами