Неистовые сердца - Джейн Энн Кренц

— С братьями всегда так, мне кажется. Ты просто привыкаешь к тому, что они есть.

— Точно, мы все привыкли к тому, что есть Оливер. Он для нас всегда был рядом, — тихо сказала Вэлери. — Когда умерла мама, мы надеялись именно на Оливера, хотя папа был тогда еще с нами. И брат

Был единственный, кто смог все сделать. Ты понимаешь, что я имею в виду?

— Да, я понимаю.

— А после того как уехал папа, Оливер стал всем, что у нас было. Мы без него шагу не могли ступить. Оливер очень и очень надежный. — Внезапно Вэлери швырнула карандаш на стол. — Я его люблю, но, клянусь Богом, временами он бывает настоящим негодяем.

— Я знаю. — Энни слегка улыбнулась. Девушка бросила на нее острый взгляд.

— А ты его давно знаешь?

— Достаточно долго для понимания, что его стремление властвовать выше всяких пределов. Но я чувствую, Оливера можно переучить. Он в общем-то хороший человек. Мне кажется, при наличии времени я смогу поработать даже с таким сырым материалом.

— Вот как? — Поднимаясь на ноги, Вэлери бросила на нее раздраженный взгляд. — Что ты собираешься делать с Оливером? Выдрессировать его в нежного, мягкого, милого медвежонка?

Энни усмехнулась.

— Я не сказала, что способна на чудеса. Оливер напоминает мне золотого ягуара на этом плакате, сочетание дикости и ума. Но я посмотрю, что смогу с ним сделать.

— Желаю удачи.

— Спасибо.

— Он так чертовски упрям, — вздохнула Вэл.

— Он очень заинтересован в том, чтобы властвовать над людьми, — объяснила Энни. — Легко понять, почему это произошло. Только благодаря силе воли и невероятному самообладанию он смог сохранить семью и воссоздать состояние Рейнов.

— Полагаю, что так, но, с другой стороны, наши деньги создают нам слишком много проблем.

— Это я знаю. — Энни украдкой взглянула на часы.

— Я понимаю, что ты торопишься. — Вэлери вернулась за стол и села. — Постараюсь быть краткой и понятной. Я попросила тебя прийти сюда сегодня, потому что хочу знать, не рассказывал ли тебе Оливер о нашем с ним споре.

— Почему это интересует тебя?

Пальцы Вэлери сжались в кулак.

— Мне необходимо знать, могу ли я каким-то образом достучаться до него, заставить его прислушаться к голосу разума. Оливер вообще что-нибудь говорил?

Энни осторожно подбирала слова.

— Не так уж много. Только то, что ему не нравится мужчина, с которым ты сейчас встречаешься.

— Он даже незнаком с Карсоном, — процедила Вэлери сквозь зубы. — Он с ним никогда не встречался. Оливер ненавидит отца Карсона за то, что произошло много лет назад. Это вражда, которая не имеет никакого отношения ни к Карсону, ни ко мне. Но Оливер не может воспринимать Карсона отдельно от его отца.

— Понимаю.

Вэлери взглянула на нее.

— Я обычно поступала так, как требовал от меня Оливер. Мы все это делали. Если быть до конца честной, в большинстве случаев он прав. Но не в случае с Карсоном.

— Как ты познакомилась с Карсоном?

— Он преподает историю искусств в университете. Я консультировалась с ним по поводу нескольких выставок. Мы ближе узнали друг друга. Его семья традиционно поддерживает искусство. — Вэлери постукивала розово-лиловым ногтем по столу. — Собственно говоря, в пятницу вечером мистер и миссис Шор проводят свой ежегодный бенефис искусств.

Энни кивнула, не совсем понимая, чего от нее ждут.

— Я в курсе.

— И я буду там. — Девушка подняла подбородок. — Карсон пригласил меня быть его гостьей.

Энни вздрогнула.

— Ох!

Вэлери мрачно кивнула.

— Ты права, Оливер будет в ярости, когда узнает.

— Может быть, и нет. — Энни попыталась взглянуть на ситуацию с оптимизмом. — Ведь присутствие на мероприятиях, где делаются пожертвования музеям, — необходимая часть твоей работы, разве нет?

— С одной стороны, можно именно так на это смотреть. Но Оливер так никогда не посмотрит. — В глазах Вэлери заблестели слезы. — Ну почему он чертовски упрям? Почему он не может дать Карсону хоть один шанс?

Энни вздохнула.

— Я полагаю, ты хочешь, чтобы я поговорила с Оливером?

Вэлери бросила на нее полный отчаяния взгляд.

— Ты можешь это сделать?

— Могу попытаться. Но мы обе знаем, что скорее всего ни к чему хорошему это не приведет. Ведь как ты сама сказала, твой брат необыкновенно упрям.

— Мне кажется, он тебя послушает, потому что Оливер довольно внимательно относится к своей жене.

— Почему ты так думаешь? — спросила Энни, польщенная и довольная.

Вэлери криво улыбнулась ей.

— Да ведь у него в кабинете на самом видном месте стоит этот нелепый лакированный леопард, которого ты ему подарила.

— Зачем ты едешь в Калифорнию? — спросила вечером Энни у Оливера, внося в его кабинет поднос с чаем.

— Чтобы встретиться с Фитли и Моссом, одними из главных поставщиков Дэннэла. Они не вернули «Линкрофт» приоритетное место, когда я принял на себя руководство компанией. — Оливер отложил бумаги и снял очки для чтения. — Я должен убедить их вернуться к их прежнему расписанию поставок, иначе в течение трех месяцев у нас будут проблемы.

— Неужели они все еще могут считать «Линкрофт» обреченной после того, как ты стал главой компании? — Энни села напротив него и налила чай.

— Корк видит проблему в том, что они практически ничего не знают обо мне, поэтому не могут думать, что «Линкрофт» снова в надежных руках. — Оливер взял чашку у нее из рук.

Энни ухмыльнулась.

— Ты хочешь сказать, в Калифорнии не слышали о твоей потрясающей репутации. Какое расстройство! Оливер приподнял брови.

— Я постараюсь дать им более четкое представление о том, что собирается делать «Линкрофт». Кстати, ты случайно не знаешь, не держал ли Дэниэл какие-нибудь бумаги вне своего офиса?

Энни с удивлением посмотрела на него.

— Я об этом ничего не знаю. Почему ты спрашиваешь? Что-нибудь пропало?

— Нет никаких личных файлов по Фитли и Моссу.

— Личных файлов? Ты имеешь в виду файлы по личному составу? Я уверена, что они должны быть. В «Линкрофт» работают десятки людей.

— Не файлы по личному составу. — Оливер отпил чай с задумчивым видом. — Я говорю о файлах, содержащих сведения о людях, с которыми Дэниэл имел дело. Детали их характера, проблемы, привычки — такого рода вещи.

— Боже мой, о чем ты говоришь? — Энни со стуком поставила свою чашку. — Дэниэл — глава корпорации, а не Центрального разведывательного управления.