Его темная целительница - Кира Крааш

В общем, король криминала собственной персоной.

– Привет, Николетта. – произнес он после непродолжительного молчания.

Патрик рассматривал меня внимательно, можно даже сказать жадно. Но в его взгляде не было ни намека на пошлость: так смотрят профессиональные военные, мошенники и ночные бабочки. Оценивающе.

– Выглядишь... колоритно. – с трудом подобрал слово Патрик.

– А то! Трое суток готовилась к нашей встрече, – бодро ответила я.

– Впустишь? – прищурился Патрик.

– Заходи, – пожала плечами я, заслужив недовольное хмыканье темного мага.

Но все же Валентайн посторонился, пропуская гостя.

– Познакомишь нас с твоим другом? – Патрик пристально рассматривал темного.

Я несколько растерялась, что сказать: темный маг, демонолог, проклятый или просто Валентайн Сатор? Или Сатор – это великая тайна, и надо сказать только Валентайн?

– Валентайн Сатор, – сам представился темный, избавив меня от терзаний.

– Патрик Найтингейл, – отозвался мой неудавшийся ухажер и прищурился:

– Что-то не помню таких целителей.

– А я и не целитель, – пожал плечами Валентайн. – Я – демонолог.

Повисла ожидаемая пауза. Патрик посмотрел на меня так выразительно, как иногда смотрела маменька.

– Николетта, ты где учишься?

– Ммм…

– Николетта учится в Темнейшей академии, – сдал меня Валентайн, широко улыбнувшись. У Патрика от этой новости, кажется, дернулся глаз.

– Любопытно… – задумчиво протянул Патрик.

– Очень, – согласно кивнул Валентайн.

– Как ты смотришь на то, чтобы поужинать в моей скромной компании? – неожиданно предложил Патрик, смотря исключительно на меня.

– Нет, – категорично ответила я.

– Да! – радостно закивал Валентайн. – Давно хотел узнать, чем жила Николетта до поступления в нашу прекрасную академию.

– Я приглашал только Николетту, – Патрик холодно осадил темного.

Точнее, думал, что осадил.

– А мы с ней, можно сказать, целое-неделимое.

– Что? – не понял Патрик.

– Что? – обалдела от такого заявления я.

– Ты, кажется, что-то не понял, салага, – Патрик решил надавить на Влаентайна массой, силой и что там еще у настоящих мужиков в качестве разумных аргументов используется. – Я – ужинаю с девушкой. А ты – сидишь тут тихо. Или мои люди вынесут тебя из города в бочках с помоями по частям.

– Это, наверное, ты что-то не понял, каторжник, – Валентайн уже не улыбался, он скалился. Зеленые глаза засветились нехорошо так, опасно. – Это моя целительница. Я понятно выражаюсь?

Я думала, сейчас начнется настоящий мордобой. Такой, как в трактирах бывает. С ломанием мебели о спину оппонента и выбрасыванием оглушенных тел в окно. Даже мысленно попрощалась со своим миленьким уютным домиком.

Но, удивительное дело, Патрик внезапно проявил чудеса понятливости и вообще дипломатии. Не иначе как аристократические корни проснулись:

– Что же ты сразу не сказал, что это темная целительница. А я-то думал это – Николетта.

– Ничего, друг мой, – Валентайн хлопнул Патрика по плечу, и тот аж слегка согнулся в коленях. – Бывает. Так что ты там говорил про ужин? Я страсть, как голоден. Практически как орда демонов.

Зеленые глаза вспыхнули, и Патрик едва заметно побледнел. Как будто он только что узнал что-то еще про моего спутника. Что-то такое, чего не знала я.

54

Если кто-то думает, что ночной король живет вместе со своими подданными в трущобах, то он глубоко заблуждается.

Патрик жил в роскошном особняке в лучшем районе города. Его даже пару раз грабили для вида, так он усиленно изображал мирного жителя.

Внутри сиротский домик был так же великолепен, как и снаружи. Причем это было не кричащее богатство, что так свойственно нуворишам, а вполне себе сдержанная роскошь. То ли наемные сотрудники постарались, то ли действительно Патрик был из аристо. Тем не менее, когда идеально вышколенная прислуга провела нас в богатую обеденную залу, я ощутила отвратительную ассоциацию с отчим домом. Все такое пафосное и красивое, и я оставляю грязные следы на отполированном до зеркального блеска паркете, потому что опять бегала в деревню лечить крестьян.

Но спутника моего вообще ничего на свете не могло пронять: он плюхнулся в мягкий стул, обитый шелком, закинул ногу на ногу и осмотрелся:

– Недурственно, – резюмировал Валентайн.

Патрик поджал губы, но продолжал изображать радушного хозяина. Я вспомнила, что крайний раз была в этом доме при весьма неприятных обстоятельствах, и решила взять от ситуации по максимуму. А потому с видом таким, будто мы минимум на приеме у короля, опустилась на свой шелковый стул. А затем старательно, как лучшая ученица пансиона, разгладила складки платья.

Патрик скрипнул зубами, но промолчал и позвонил в колокольчик. К нам вошла девица с такими впечатляющими достоинствами, что даже я залюбовалась.

– Агнесс, ужин на троих.

– Да, мой господин, – грудным голосом отозвалась Агнесс, делая глубокий реверанс. Аргументация при этом так аргументировалась, что Валентайн присвистнул, когда Агнесс вышла.

– Нравится? – самодовольно спросил Патрик.

– Впечатляет, – согласился темный. – Это ж как ей неудобно, наверное!

Я хмыкнула, и это была моя стратегическая ошибка.

– Кстати! – оживился Валентайн. – А как вы познакомились?

Мы с Патриком невольно переглянулись.

– Довольно буднично, надо сказать... – начал ночной король.

– Ну поразите меня, – Валентайн переводил взгляд с Патрика на меня и обратно.

– Он попытался меня, хм, принудить к разврату, – ответила я с самой вежливой улыбкой.

– И в ответ она чуть меня не убила, – усмехнулся Патрик, потерев грудь в области сердца.

– А потом он оказался у меня на лекарском