Вторая жена господина дознавателя - Катя Лакруа

Мешочки я тщательно запрятала в большие и глубокие карманы одного из платьев, которое взяла специально из-за них. Ну вот, на первое время вещей точно хватит. Я глянула на часы и тяжело вздохнула: без четверти два. Казалось, что собиралась долго, однако все приготовления заняли едва ли час. До вечера всё так же далеко.

Чего я только ни делала, чтобы убить время: сидела, лежала, ходила, смотрела в окно. И так снова и снова. Меня никогда не тяготило одиночество, но одно дело — сидеть в своей квартире, где можно почитать, включить телевизор или зависнуть в соцсетях, а если хочется движения — прибраться или что-то приготовить. И совсем другое — не знать, чем себя занять.

Я попыталась отвлечься, бродя туда-сюда по комнате и вспоминая сюжеты любимых книг. Однако и тут меня ждал подвох: в голову лезли то «Джейн Эйр», то «Ребекка», потом — «Грозовой перевал». Тогда я начала перебирать французских писателей, но на ум пришли только госпожа Бовари и «Западня», а потом «Собор Парижской богоматери». Подборка что надо. Вспомнить, что ли, школьную программу? Ага, «Преступление и наказание», например. Шикарно же! Там был герой следователь, тут у нас дознаватель… И убийство тоже присутствует…

Так, стоп. Цель была отвлечься, а не загнаться ещё сильнее. Я сделала ещё круг по комнате. Вспоминать фильмы, кажется, бесполезно: чего доброго полезет в голову какой-нибудь артхаус. А может, попеть? Петь я всегда любила и даже недолго ходила в хор в детстве. У Ксюшки с Ромкой на свадьбе исполнила «Если бы не было тебя», хоть и не сама вызвалась.

— Полька, если не споёшь, обижусь! — заявила подруга.

— И я тоже, — поддакнул Рома.

— А ты-то почему? — хихикнула я.

— За Ксюшу, конечно же. Из солидарности. С женщиной вообще лучше быть солидарным: так спокойнее.

Короче, пришлось петь. Волновалась я ужасно первую половину песни голос предательски подрагивал. Хотя Ксюха с Ромкой заверили, что было супер. Эх, ребята, ребята! Обнаружил ли уже кто-нибудь моё исчезновение?

Я сняла с руки колечко Элианны и принялась вполголоса напевать всё, что приходило в голову. Даже до русских народных песен дело дошло. На самом деле хотелось заорать во весь голос, чтобы выплеснуть всё, что так грызло изнутри, однако так подставляться я всё-таки не стала.

Странно, но особого голода я не испытывала: сказывалось волнение. Иси, как и обещала, принесла большой графин с водой, и я периодически прикладывалась к стакану, жалея, что там не мартини.

— Пью и пою, — вслух пошутила я и нервно рассмеялась. Кажется, чувство юмора ушло вместе с оптимизмом.

Бывают моменты, когда очень хочется, чтобы время тянулось медленно. Например, перед экзаменами или какими-нибудь открытыми уроками. Ну или там визитами к стоматологу… Однако, как ни мечтай, но рано или поздно стрелки подходят к часу икс, и нежеланное событие всё равно наступает. А когда хочешь, чтобы время ускорило бег, оно течёт медленнее, как сейчас, но всё равно час икс наступает.

Я спела всё, что вспомнила, выпила всю воду, исходила комнату вдоль и поперёк, рассмотрела в деталях подъездную аллею, так и не увидев незнакомых автомобилей. На улице постепенно наступали летние сумерки, а стрелки часов подобрались к десяти вечера. Цифры здесь свои, однако судя по их количеству, время исчисляется так же, как у нас.

И вот, когда стрелка подползла к половине одиннадцатого, наконец, раздался негромкий стук в дверь. Я ждала его, но всё равно от волнения едва не подскочила на стуле.

— Войдите, — проскрипела я внезапно севшим голосом.

Дверь приоткрылась, и в неё, как всегда, бочком, протиснулась Иси.

— Госпожа, пора уже вам переодеться, — возвестила она шёпотом. — Господин Норден будет с минуты на минуту. Ему нужно побеседовать с вашим отцом, а потом вас поведут в храм.

Ну, вот и началось…

Глава одиннадцатая. Нервный вечер

— Вы уж извините, госпожа, но болтать мне нельзя, — прошептала Иси. — Если нужно, вы, конечно, спрашивайте, только шёпотом.

Я кивнула, чувствуя, как от страха начинают стучать зубы. Вопросов было много, но все они перемешались в голове. На руке Иси висела какая-то чёрная хламида. Служанка прошествовала с ней в гардеробную и какое-то время там возилась: я слышала стук вешалок, но вскоре вернулась с чистым халатом и полотенцем.

— Теперь вам можно сходить в ванную, — прошептала Иси. — Только очень вас прошу, не задерживайтесь. Я пока платье из чехла вытащу и всё подготовлю.

Я кивнула и пулей вылетела за дверь, чувствуя себя выпущенным на свободу узником. В ванной почувствовала себя легче: хоть какое-то разнообразие, а то комната успела за день надоесть так, что даже смотреть вокруг стало тошно. Я включила воду и уселась на край ванны, наблюдая за тем, как она наполняется. В любой другой вечер я бы получила массу удовольствия от приятной, тёплой водички, однако сейчас нервы были слишком напряжены, да и время поджимало.

Ванну я приняла в рекордно короткий срок. Голова вдруг удивительным образом опустела: наверное, я слишком много думала днём. К тому же как-то внезапно и очень сильно захотелось спать. Я поспешила хорошенько натереться мочалкой и вылезла, наскоро завернувшись в халат. Завалиться бы сейчас под одеяло, а не тащиться в храм на изнурительный обряд!

Я вздохнула и отперла задвижку. В комнате, к моему величайшему изумлению, обнаружились Орелия и Элинора. «Маменька» сидела на стуле, а «сестричка» пялилась в окно, не скрывая злорадной улыбки.

— Почему так долго? — возмутилась Орелия. — Господин Норден уже здесь, через час ты должна быть в храме, а сборы даже не начались!

Я опешила от такого напора и растерянно глянула на Иси, подпиравшую стену возле двери в гардеробную. Однако тут же взяла себя в руки: в конце концов, совсем скоро уеду, можно, наконец, и высказаться.

— Понимаю, маменька, вам хочется побыстрее от меня избавиться, — звенящим от напряжения голосом начала я. — Но вы, наверное, забыли, что я не желала выходить замуж и уж точно не буду лицемерно изображать радость, когда её не чувствую. К полуночи соберусь, будьте спокойны. А если пришли, чтобы довести меня до белого каления, то можете идти обратно.

Выпалив эту тираду, я торжествующе глянула на собравшихся. Орелия покраснела и нахмурилась, Элинора, наоборот, побледнела, а Иси ещё сильнее вжалась в стену. Да и плевать!

— Как ты смеешь так со мной разговаривать? — Голос Орелии зазвучал угрожающе. Она резко поднялась со стула и, подойдя ко мне,