Девочка Дракона - Юлия Четвергова

И когда пришёл навестить их, там, какого-то хрена, оказалась она…

Как? Почему? — эти вопросы бились в голове набатом. Но всё пересилил страх, который мне вбивали в голову с детства: «Никто не должен узнать правду». И я сорвался на Снежинке. Оставил её одну на кладбище после того, как она с позором покинула особняк.

Ничего не сделал. Мудак.

И стал ещё большим мудачиной, когда на следующий же день грубо отшил её при всех, когда она подошла ко мне, судя по всему, извиниться. За что — не знаю. Но вина так и светилась в её ярко голубых глазах.

Как мне хватило выдержки нацепить злорадную усмешку на рот и продержать её больше пяти минут, — тоже непонятно.

Феликс спас ситуацию. Увёл меня, придурка, куда подальше, пока я всё не испортил ещё больше. А потом дал такую затрещину на тему, что я даже опешил от такого напора. Мне высказали всё. Всё, что должна была высказать Снежинка, которая, как мне донесли главные сплетницы универа, плакала в туалете.

Я чувствовал себя последним козлом, но никто даже и не удивился моему поведению. Это моё амплуа. Все знают меня таким.

Кроме неё…

Новости, в которых Юля и мы с Киром оказались на первой полосе, удалось задавить. А тем, кто успел заскринить, деньгами закрыл рот самостоятельно, чтобы помалкивали. Но спасти Снежину от молчаливой травли в первый день я не смог.

Приходилось действовать из тени. Придерживаться поведения, что Юля мне безразлична. Хотя самого рвало на части и хотелось волком выть, видя, как она подавлена. Той бестии, что дала мне затрещину в первые недели знакомства, будто не стало. Осталась мрачная тень, подобие Снежинки.

И всему виной был я.

Также я не отказывался от своего предупреждения. То не были слова, брошенные на ветер. За её телефоном следили. Как и за действиями. И в эти моменты я не понимал, правда ли действую в интересах семьи, чтобы проследить за тем, что наша тайна останется тайной, или же я просто чёртов сталкер, который получает удовольствие, мониторя жизнь понравившейся девушки.

Через меня проходило всё. Абсолютно. Наверное, только это не давало мне сорваться и заявиться посреди ночи к ней в квартиру.

Я стоял на балконе, затягивая очередную сигарету, как раздался звонок от матери. Провёл по экрану, принимая вызов.

— Сынок, ты как? Уже готов?

— Да, мам. — выпустил облако дыма в сизое небо.

— Если честно, я не думала, что ты на самом деле согласишься познакомиться с Кариной поближе. Ещё и то, что встреча сорвалась в прошлый раз…

— Всё в порядке, я же обещал. — прервал поток бессмысленных оправданий от семьи Карины, почему они перенесли назначенную встречу.

— Буду надеяться, что знакомство не пройдёт зря. — выдохнула мама в динамик. — Кир вон, кажется, не в себе после того, как Алина дала ему такой отворот поворот, — заливисто рассмеялась, — ой, ты бы видел! Потеха! Зацепила она его знатно.

— Это после знойных зарубежных девиц? Мам, прекрати, а! — не смог не улыбнуться в ответ.

— Не буду пока загадывать, ты прав. — но улыбка все ещё слышалась в её голосе. Я прямо-таки видел, как она растягивает губы в предвкушающей улыбке. Сводница. — В общем, ждём тебя к восьми. Целую. — и сбросила вызов.

Я с минуту залипал на светящийся дисплей, а потом оттолкнулся от парапета и пошёл в гараж. Порше приветливо заурчала, стоило повернуть ключ зажигания, и понесла меня вдоль редко освещаемой дороги в сторону, противоположную той, в которую меня так безумно тянуло.

***

Юлия Снежина

Я всё-таки заболела. Не сразу, а дня через три. И теперь лежала пластом в кровати, глотая помимо слёз ещё и сопли. Температура стойко держалась на отметке тридцать девять и восемь, немного спадая только после приёма жаропонижающих.

— Да, мам, я в порядке. Небольшая простуда, — прогундосила в ответ на обеспокоенный голос в динамике. — И нет, не нужно приезжать. Отлежусь пару деньков и буду, как новенькая.

— Юлечка, доченька, если я буду нужна тебе, обязательно скажи, не молчи! — я грустно улыбнулась, радуясь, что мама позвонила не по видеосвязи. — А пока поверю тебе на слово, — раздался тяжёлый вздох. — Папа тебе привет передает. Выздоравливай, моя девочка.

— Ты тоже передавай всем привет.

Полюбовно распрощавшись с мамой, я нажала красную кнопку отбоя.

Уставившись в белый потолок, чувствовала себя бесконечно одинокой. Срывать маму посреди рабочего процесса не хотелось. Да и ехать нужно было в другой город. Поэтому пришлось соврать.

— Наказание за твою беспросветную глупость, — глухо пробормотала я в пустоту.

На глаза тут же навернулись слёзы, стоило вспомнить начало новой учебной недели.

Я намеревалась найти Грозовского и поговорить с ним. Выяснить отношения окончательно. Заверить, что я не буду болтать лишнего, потому что я не настолько ужасна, чтобы давить на больную рану, которая, судя по лицу парня на кладбище, ещё не затянулась. И не затянется никогда.

Но когда я его отыскала, то поняла, что лучше бы забыла о нём, как о страшном сне…

Небрежно опершись о стену, одетый в рваные джинсы и футболку с нечитабельной надписью, он выглядел великолепно. Будто не он вчера убивался над могилами родителей. Будто не он там был вовсе, а его брат-близнец. Фирменная усмешка, ехидный прищур разноцветных глаз.

Притворялся он получше актёров Голливуда.

Но не это заставило заледенеть кончики пальцев.

Рядом с Ромой стояла незнакомая мне девица и льнула к его боку всем телом, а он в ответ по-хозяйски прижимал её к себе. И нет бы мне, дурре, развернуться и пойти прочь, я какого-то чёрта пошла вперёд. Пошла с твёрдым намерением расставить все точки над «и».

Он сразу заметил меня, и с каждым моим шагом его улыбка становилась на градус саркастичнее.

— Можно тебя? — холодно посмотрела в разноцветные глаза, пытаясь найти в них хоть каплю той же теплоты, что была между нами вчера с утра.

В ответ раздалась усмешка. Девица, стоящая рядом с Грозовским, надменно выгнула бровь.

— Ром, — она провела пальчиками по его груди, — мне кажется, или рядом кто-то пискнул?

Главный Покоритель проигнорировал её слова, продолжая смотреть на меня таким же взглядом, каким герой каких-нибудь мелодрам награждает главную героиню после того, как на спор добился от девушки того, чего хотел, и теперь делает вид, что между ними ничего нет, и никогда не было.

— Нам нужно поговорить.