Santa Рома - Ольга Горышина

И не прибегла ни к какой лжи ради этого. Это просто счастье, что Ромка не балду гоняет на диване, а шары наверху с мальчишкой, которого дома, небось, уже спать бы укладывали.

— Ты спасла наш праздник, — продолжала ворковать Женя.

Соня же по-прежнему стояла перед ней истуканом, и Женя побоялась убрать руки с кассероля. Слова закончатся раньше, чем эта представительница рода человеческого сморгнет. Или глотнет, чтобы что-то произвести членораздельное. Хотя Женя сейчас и на простой кивок головой согласилась бы.

— Я знаю, — неожиданно разразилась Соня целой тирадой. — Папа до сих пор мучается и ждет маму обратно. Уверена, если она приедет, он пустит ее домой. Но тогда уйду я. Предательство прощать нельзя. Я так считаю.

Глаза вспыхнули, и Женя восхитилось красотой девушки — а до этого Сонино личико казалось ей абсолютно заурядным.

— И правильно считаешь. И, пожалуйста, не чувствуй себя обязанной. На самом деле это мы — твои должники.

— Позови наших мужчин к столу. Я сама донесу горячее, — сдалась Женя.

И снова Соня всего лишь кивнула. Но хоть какая реакция. Женя на все была согласна. Смотрела, как девушка медленно, неохотно, поднимается по лестнице. Кто бы определил причину ее скованности — слишком много разных, взаимозамещающих мыслей роятся в голове. Женя поставила жаркое на стол и взяла телефон. Родители интересовались самочувствием сына. Хотелось написать просто — болен, болен на всю голову. Но Женя набрала короткое: спит, мы вам позвоним уже, наверное, в новом году.

— Пусть вся ложь останется в старом, пусть, — проговорила Женя вслух для самой себя.

Соня к тому времени была уже наверху.

15. Три сердца

Тихон даже не заметил появления сестры: он сидел на столе, скрестив ноги — к счастью, в одних лишь носках, без тапок, и тыкал в шары кием, точно палкой. Соня прижалась к стене, чтобы ненароком не получить этим “веслом” по голове.

— Он стол испортит, — произнесла она вместо приветствия, обращаясь к Роману.

— Да и хрен со столом! — точно выплюнул тот, опираясь на свой кий, точно на посох. Дед Мороз без костюма! — Зато Тишка счастлив.

В отличие от тебя — засветилось в его взгляде продолжение фразы, и Соня отвела глаза в сторону. В комнате горит яркий свет, за окном лежит яркий снег, но за плотными жалюзи улицу не видать. Тишка, он для него уже просто Тишка. Ну да, пса Псом назвали, а тут живой щеночек прибежал самостоятельно, виляя хвостиком. Тишка, ко мне! Тишка, к ноге! Тишка, сидеть! Тишка, служить! Так и будет — так и есть.

— Все на столе, — плюнула Соня в свой черед, только в сторону. — Слезай со стола! — добавила тут же, встав к брату в полоборота.

Тот посмотрел на нее осуждающе — не пойду. Ах, не пойдешь! Но возмутиться Соня не успела, потому что Роман молча снял ребенка со стола и легонько подтолкнул в спину в сторону ванной комнаты.

— Руки вытри, не забудь! — выдал еще и напутствие.

Распоряжается, как собственным… Захотел бы, у самого такой бы был, вот и командовал бы…

— Соня, у меня к тебе есть дело. Вернее, просьба…

Соня не двигалась, только глаза в сторону говорящего скосила — ему стало жарко, он разделся до футболки. И то верно — в углу комнаты не колонна, а печная труба. И ей в теплых джинсах совсем невмоготу сделалось. Нужно выпроводить всех вниз и переодеться, решила она для себя, а ему просто кивнула: говори, что надо, и уходи — не уйдешь, я спарюсь тут!

— Сфоткайся со мной под елкой для родителей.

— Чего? — выдала она раньше, чем повернулась к нему всем корпусом.

— Подыграй мне. Рога оленю спили.

— Чего? — захлопала она ресницами еще сильнее и даже глянула вниз на аппликацию у себя на свитере.

— Не у этого рога пили, а вот у этого, — Ромин палец сначала показал на нее, а потом на своего владельца, на его голову. — Мне нужно сообщить родителям, что мы с Агатой расстались, но я не хочу, чтобы они знали, что она меня бросила. Они мне мозги выносили этим много лет. Я ее защищал, дурак… Действительно ведь дураком оказался. А мне с отцом еще работать. Кто захочет дурака на работе держать, даже если этот дурак — твой единственный сын.

— И что я должна буду делать?

Соня чувствовала, что с каждым новым произнесенным ею словом, горячая волна от ушей спускается в грудь и постепенно захватывает все тело. Она уже вся мокрая в этих дурацких джинсах!

— Сфотографироваться. Женька поддержит мою легенду. Твой брат уже и так думает, что мы встречаемся… И даже если влезет в кадр, скажу, что у тебя маленький брат. Не думаю, что родители пожелают с тобой познакомиться вот так сразу… Но если да, то, блин, я же сыграл Деда Мороза…

Роман сказал это шепотом — то ли случайно повезло, то ли краем глаза успел заметить приоткрывающуюся дверь ванной комнаты.

— Хорошо, — буркнула Соня. — Прямо сейчас надо? Или я могу переодеться?

— Оленя не надо снимать, ты чего! — встрепенулся Роман так яростно, что Соня невольно вздрогнула. — У меня шапка красная есть. По приколу могу надеть…

— Ты все по приколу делаешь? — буркнула Соня еще злее.

— Тихон, иди вниз. Скажешь Женьке, что мы скоро придем. Без нас не начинайте есть. Хотя можете начинать…

Соня еще сильнее дернулась от осветившей его лицо улыбки. Он снова подтолкнул ее брата в спину, но теперь по направлению к лестнице.

— Держись крепко! Не упади. А то твоя сестра меня прибьет.

— Не прибьет, — сказал Тихон по-серьезному и взялся за перила.

Один шаг, два, три — и его светлая голова исчезла из поля зрения сестры.

— Не прибьешь?

Роман сам обошел ее, чтобы встать прямо ей перед носом. Теперь бы сглотнуть тихо, а то сказать с полным ртом слюней ничего не получится. На вопрос отвечать не будет. Это же не вопрос, это подтрунивание.

— Женька там про меня много лишнего наговорить успела?

— Мы говорили обо мне, — сумела Соня одновременно и проглотить слюни,