Нам нельзя - Ольга Джокер

— Давай со мной, — прошу у Воронцова, маня его к себе рукой.

Он отрицательно мотает головой и только загадочно смотрит.

— На дне рождения у папы ты танцевал, — я обиженно дую губы. — С другими женщинам.

Сделав ещё один глоток вина, я ощущаю, как ревность упрямо расползается по венам. Я отставляю бокал на журнальный столик и прогоняю от себя те неприятные кадры, где он был не со мной… с моей мамой и ещё парочкой её подруг, которые пускали слюни, когда Глеб вёл их в танце. В моём положении ревновать более чем глупо! У него были и будут другие. После возвращения в столицу Воронцов вновь станет встречаться со своими взрослыми и опытными любовницами и трахать не меня, а их. Но сейчас я пытаюсь эгоистично радоваться и наслаждаться тем, что пока я для него единственная.

— Потанцуй для меня, — произносит хриплым голосом Глеб.

Кажется, он не на шутку возбудился, и мне это нравится, потому что я тоже вся горю от желания. Внизу живота при этом настойчиво пульсирует, а соски становятся твёрдыми и сладко ноют, цепляясь за ткань вязаного платья.

Я прикрываю веки и плавно изгибаюсь, стараясь понравиться Глебу. Провожу ладонями по талии, оттопыриваю попку, трогаю себя и поглаживаю. Алкоголь делает своё дело – я совершенно не стесняюсь своих движений. Наоборот, танцую смелее.

— Иди ко мне, — мягко произносит Глеб, но в голосе при этом скользит нетерпеливость.

Песня заканчивается, и начинается следующая. Я открываю веки, смотрю на Воронцова и чувствую, как от его взгляда меня пронзает током. Синие глаза моего мужчины затянуты поволокой и буквально притягивают к себе магнитом.

Я беззвучно приближаюсь к нему, перебирая босыми ногами, и с ликующим удовольствием замечаю, что Глеб возбуждён. Серые спортивные трико даже не пытаются скрыть внушительную выпуклость.

Опустившись перед ним на колени, я ловлю на себе удивлённый взгляд. Я люблю его целовать и обожаю чувствовать губами жёсткую кожу… И почему-то именно сейчас хочу попробовать его член. Сделать приятно другим способом. По-взрослому.

Облизав пересохшие губы, я ощущаю, как внутренности скручивает от волнения. Одно дело — ласкать его руками, и совершенно другое — ртом. Я видела, как это делается, только в фильмах откровенного содержания, но готова попробовать сейчас. Вместе с ним.

— Ник… — перехватывает мои запястья Воронцов, когда я тянусь к резинке его трико.

— Я хочу. Глеб, я правда хочу… Только научи.

Глава 30

Он отпускает мои запястья и откидывается на спинку дивана.

«Сдался», — говорю я про себя с улыбкой.

Я задираю его футболку и нежно целую впадинку пупка, заставляя тело сильнее напрячься. Здесь я ещё не касалась его… Губы, шею, щёки, руки, всё что угодно с упоением целовала, но то, что было ниже пояса, оставалось для меня недоступным.

Я оставляю влажные следы вдоль тёмной полоски волос, ускользающей вниз, и медленно оттягиваю резинку штанов. Воздуха в лёгких становится катастрофически мало. Как я и думала, он заведён до чёртиков. Твёрдый член покачивается и блестит от смазки. Он у него большой, тяжёлый и ровный. Кожа бархатная и гладкая, чуть темнее, чем живот, а вся его длина увита тугими пульсирующими венами.

Сердце колотится словно ненормальное, когда я обхватываю его ладонью у основания и несколько секунд рассматриваю. Надеюсь, Глеб ничего не имеет против, потому что я впервые вижу его настолько близко. Хочу налюбоваться…

— Передумала? — с насмешкой спрашивает он.

— Ещё чего! — я чувствую, как заливаюсь румянцем, продолжая рассматривать. — Выглядит впечатляюще, Глеб.

Во рту моментально скапливается слюна, когда я наклоняюсь ниже и кончиком языка пробую его на вкус. Он становится таким твёрдым, словно высечен из камня.

Яна часто рассказывала мне, что минет — это грязно и вызывает у неё только рвотные позывы. Со мной происходит всё наоборот: внизу живота начинает нестерпимо покалывать и я возбуждаюсь даже сильнее, чем обычно. Наверное, подруга делала минет не тому мужчине, потому что с Глебом ничего подобного нет даже в мыслях. Он пахнет особенно, и на вкус мне нравится — слегка солоноватый и пряный.

— Так нормально?

Я поднимаю на Воронцова свой взгляд и вздрагиваю, потому что радужка его глаз вместо синей стала совсем чёрной.

— Так отлично, — произносит он.

От вибрации его голоса волоски на коже встают дыбом. Я довольно киваю и обвожу кончиком языка головку члена, слизывая смазку. Судя по тому, как глубоко дышит Глеб, ему правда нравится.

— А так нормально? — я уже дразнюсь.

— Ты словно ожившая сексуальная фантазия, Ник, — он кладёт руку на мой затылок и усиливает давление. — Так просто охуенно. Не останавливайся.

Мне нравится, что со мной он теряет контроль. Искреннее хочется верить, что с другими у него было иначе… Могу я немножечко помечтать, правда?

Я обхватываю губами головку, опускаюсь ниже и ощущаю, как уверенность в собственных действиях с каждой секундой крепнет. Воронцов перебирает между пальцами мои волосы и часто дышит. Я вижу, как вздымается его грудная клетка.

Я скольжу губами вверх и вниз, задевая языком крупные выступающие вены. Прерываюсь лишь потому, что мне не хватает кислорода, но для передышки требуется совсем немного времени.

— Не спеши, — доносится до меня голос Глеба.

Он помогает подобрать нужный ритм, и с каждой секундой у меня получается всё лучше и лучше — я это чувствую. Иногда Воронцов срывается и сам толкается в меня бёдрами. Его контроль временно покидает чат.

— Всё, мелкая. Хватит.

Я настолько увлекаюсь, помогая себе ладонью, что не сразу слышу, как он просит меня остановиться.

— Ник, я сейчас кончу.

Он мягко отстраняет меня за волосы и внимательно всматривается в глаза. Выглядит будто пьяный, хотя за весь вечер он ни разу не прикоснулся к алкоголю. Это я была пьяна. И сейчас тоже, только уже не от вина. От него.

Я послушно прекращаю его посасывать и выпускаю изо рта напряжённый орган. Он блестит от моей слюны и медленно покачивается.

Глеб поднимается с дивана и помогает мне встать, взяв за локоть. Колени будто атрофировались, пока я находилась у него между ног.

Он подхватывает меня за талию, резко поднимает в воздух и вдавливает в ближайшую стену