Грешники - Дана Блэк

Поставила кружку на подоконник и высунулась по пояс, всматриваясь в темень двора.

Уже почти полночь, но по площадке носятся дети, слышно их визг и видно маленькие фигурки, когда они подбегают к фонарю у выезда на проспект.

Двенадцать часов летом - это не так уж и поздно, потому, что каникулы, отпуска, потому, что только ночью спадает проклятая жара и дует прохладный ветерок.

Молодежь гуляет, в кафешке на углу дома гремит музыка и у входа топчется народ с сигаретами.

Снова посмотрела на часы.

Взяла телефон со стола и набрала папу.

Абонент недоступен - эту механическую фразу я слышу со вчерашнего дня. Отец частенько не ночевал дома, и это нормально.

Было.

С Кириллом мы виделись в среду, сегодня пятница. И я до сих пор не вернулась в его дом, муж и не звонил больше, словно затаился.

И вот теперь отец пропал.

Походила туда-сюда по кухне, поглядела на аккуратно застеленное чистым бельем раскладное кресло.

Я всё перестирала, вычистила и вымыла, сменила перегоревшие лампочки, даже бачок в туалете сама починила.

И теперь не знаю, куда деть себя от волнения.

Добавила звук на стареньком телевизоре - он с моего детства занимает почетное место на холодильнике и показывает два канала.

Когда мама встретила обеспеченного иностранца, бросила нас и умотала в другую страну - бабушка говорила: ты на нее не злись, Злата, бывает такое, проходит любовь.

И я поначалу, правда, не злилась.

А потом отец начал пить, пропадать из дома, часто ночевал в обезьяннике и почти всегда молчал.

Потом умерла бабушка.

И я перестала понимать, что это такое - "проходящая любовь". Если бы мама тогда нас не бросила...

Не выдержала и снова взяла телефон.

Не могу я сейчас только о себе думать.

Мне надо знать, все ли в порядке с отцом.

В журнале нашла номер мужа и уже занесла палец над значком трубки, как экран вдруг мигнул.

И заиграла веселая мелодия входящего вызова.

Цифры знакомые, все другие мысли в моей голове расстреляли, я этого звонка ждала со вторника...

Чертов сосед, почему он так долго молчал.

Но ведь он звонит мне, звонит.

Пусть.

Музыка отыграла, сотовый затих в моей руке. Осторожно положила его на стол и вытерла о футболку вспотевшую ладонь. Подождала, в нетерпении кусая губы. И вздрогнула от радости, когда экран вспыхнул еще раз.

Да, он хочет слышать меня.

По-глупому пригладила растрепанные волосы, словно Савва меня и видит тоже. Приняла вызов.

Я молчу.

И на том конце тоже молчат, вслушиваюсь в дыхание, в шумы на фоне, невидяще смотрю в открытое окно - свет горит, и в кухне уже собралась туча комаров.

- Что ты молчишь, Злата, - раздался, наконец, его негромкий голос, и сердце в ответ подскочило в груди.

- Забыла, как разговаривать, - отозвалась хрипло, прокашлялась. - И это неудивительно, если звонят раз в год.

Там пауза.

И я мысленно выругалась, ну вот кто меня просил выпендриваться тут и язвить, он не мой мужчина, чтобы такое ему предъявлять, он, вообще, ничего мне не должен.

- Я у твоего дома, - сказал Савва, когда тишина затянулась и показалось, что он бросил трубку.

- У дома? - переспросила. - У дома Кирилла?

- Нет.

Зависла, соображая.

- Увидимся? - спокойно предложил он, и этот вопрос такой сладостью во всем теле отозвался, что я в очередной раз убедилась - просто по уши влипла, не было такого никогда, я и с парнями-то не общалась почти, сразу, как поступила в универ встретила Кирилла.

И решила, что он моя судьба.

- Выйду через двадцать минут, - сказала. И тут же передумала. - Нет, через пятнадцать.

Волосы в хвост, чистая футболка, новые шорты.

Задержалась перед зеркалом и пощипала себя за щеки, я такая бледная, будто всё лето где-то в подвале провела.

И там меня не кормили, шорты стали свободнее, туже затянула шнурок на поясе и выскочила на площадку.

Дети до сих пор носятся по двору.

А он стоит у подъезда. Руки в карманах серых брюк, в зубах сигарета, и по воздуху до меня долетает ментоловый дым.

Он такой же красивый.

Да и странно надеяться, что его внешность изменится лишь потому, что он забывает мне позвонить.

Он курит и молча рассматривает меня, пока я иду к нему - семь шагов.

- Как узнал мой адрес? - приблизилась.

- Было несложно, - Савва бросил недокуренную сигарету в урну возле лавочки. Отступил, пропуская меня.

Вместе двинулись вдоль низкого забора, огораживающего садик у дома - раньше здесь высаживали цветы, а теперь растут одни сорняки и валяются пустые бутылки.

Но меня не смущает пейзаж, я, вообще, ничего не вижу уже, кроме него.

До нас долетает музыка из кафешки и пьяные разговоры, где-то за домом лает собака, над нами звезды...

А мы идем, вдвоем, будто гуляем, словно мы пара...

Покосилась на Савву и качнула головой.

Он просто морок, видение моего больного воображения - так странно шагать с ним по этому двору.

Не выдержав, тронула его за руку, и сосед слегка повернулся. Встретились взглядами - и ненавистные мурашки с концертом прошлись по моему телу.

Боже. Черт возьми. Ну почему этот мужчина такой неотразимый.

- Что, Злата? - спросил он своим бархатистым голосом и свернул на углу. Шагнул к черному Саабу, и машина приветливо мигнула ему фарами. Савва распахнул для меня дверь. - Прокатимся?

Потопталась на месте.

Нам точно нужно поговорить. Про Кирилла и Свету. Или лучше о нас. И то, что Савва приехал сейчас, ко мне, означает: он к разговору готов.

- Да, - согласилась и юркнула на переднее сиденье.

Глава 44

Сааб плавно вырулил со двора. Савва откинулся на сиденье, его ладони, широкие, как лапы, спокойно лежат на руле.

Он переждал поток машин, в это время не плотный. И добавил скорость, рассекая ярко освещенный проспект. Двигатель урчит негромко, как сытый, довольный кот.

И мне в этой машине хорошо настолько, что не хочется задавать вопросы.

Весь если ответы мне не понравится - то даже надежды не останется, а пока есть хотя бы она - я чуточку счастлива, ночами, засыпая, представляю, что вот так вот, рядом, мы каждый день.

- Ужинала? - жизнерадостный треп ди-джея тут же смазался бархатистым голосом соседа, и я повернулась, качнула головой.

- Ужинала,