Виктор Вейран - Ольга Александровна Валентеева

– Осень, – вздохнула Лиана, глядя, как льют серебряные струи.

– Да, осень, – эхом откликнулся я. Хотелось спать, но сейчас не время расслабляться.

– Может, по такой погоде никуда не поедете, Виктор? – повернулась ко мне Лиана.

– Не стоит, – улыбнулся я. – Но вот от чашки чая не откажусь.

– Договорились. – Мадемуазель Варне радостно хлопнула в ладоши. – И спасибо за вечер. Он был великолепен.

Мы под дождем добежали до её домика и ввалились в темноту и тепло. Лиана зажгла светильники.

– Вы снова отпустили прислугу? – спросил я.

– Да. Знала ведь, что вернусь поздно, – лукаво ответила она. – Дайте мне десять минут, Виктор, и я вернусь.

И скрылась в одной из комнат, а я прошел в гостиную. Вряд ли именно здесь она ведет задушевные беседы с темным магистром. Хорошо бы посадить заклинание на неё лично, как и на него. Или же…

Было слышно, как Лиана на кухне звенит чашками. Я быстро поднялся и постарался бесшумно выбраться в коридор, прошел вдоль ряда запертых комнат, пытаясь угадать спальню. Открыл одну дверь, другую. На третий раз мне повезло, и маленький комочек заклинания сорвался с пальцев, забираясь под кровать. Есть!

– Что вы здесь делаете, Виктор?

Я вздрогнул и обернулся. Лиана стояла за моей спиной. И как только не услышал шагов?

– Искал уборную, – ответил то же, что и в темной башне. Кажется, даже покраснел. – Извините.

– Ничего, – улыбнулась мадемуазель Варне. – Раз уж вы здесь, не поможете мне справиться с платьем? Оно вымокло, завязки затянулись слишком сильно. Я хотела переодеться.

– Д-да, конечно.

Коснулся пальцами её спины, призвал магию, ослабляя шнуровку, и платье с шелестом сползло вниз, будто чешуя. Я сглотнул. Что-то не так. А Лиана обернулась и обвила руками мою шею.

– Вы мне очень нравитесь, Вик, – сказала, прижимаясь всем телом.

– Простите, но вы мне нет, – попытался отстраниться, а мадемуазель Варне вдруг коснулась губами моих губ. Почему так сильно пахнет мятой?

Светильники? Откуда светильники? Голова слегка кружилась, и комната плыла перед глазами. А нежные женские пальчики касались груди, расстегивали пуговицы на рубашке. Висок пронзила боль, я попытался отстраниться, но девушка прильнула ближе. Самая желанная на свете…

– Анжи, – прошептал, пропуская между пальцев темно-каштановый локон. – Любовь моя.

– Да, Вик, это я.

Голос показался чужим, но в дымке неясного света я едва мог разглядеть черты моей жены. Только почему-то было холодно.

– Иди ко мне, – звала меня Анжи. – Я так долго тебя ждала.

Сражение с пуговицами завершилось, и она сняла с меня рубашку.

– Я так скучал, любимая, – схватил её в объятия, прижал к себе, покрывая лицо поцелуями. – Любовь моя. Жизнь моя.

– Виктор, – сладкий шепот прямо в губы.

Я уронил её на кровать. Не нашу… Какая разница? Что-то внутри попыталось сопротивляться. Может, обида? К демонам её. Сейчас мне нужна была Анжи. Моя Анжи, и никто больше.

– Люблю, – шептал ей. – Больше мира.

– Я знаю, дорогой. И я тебя, – отвечало мое наваждение, выгибаясь навстречу ласкам. А холод становился сильнее. Что происходит? Но желание не давало думать. Только Анжи сейчас важна, только она.

– Виктор!

Наши тела сливались воедино, и не могло быть в мире ничего более правильного, чем любимая в моих объятиях. Как я скучал! Остолоп, надо было вернуться раньше. Надо было…

– Отдыхай, любимый. Ты устал.

Теплые губы коснулись щеки, и будто изморозь пробежала по коже. Да, я очень устал. И очень хочу спать…

Я проснулся от жуткой головной боли, будто кто-то ввинчивал в виски раскаленное сверло. Больно! До тошноты, до крика. Даже зрение вернулось не сразу, а когда смог осмотреться, понял, что нахожусь в чужой спальне. Здесь я точно никогда не был раньше. Что вчера произошло? Я помнил маскарад, помнил Лиану… Это её дом? Только в памяти всплывало лицо Анжелы, но Анжи точно нечего делать дома у Лианы.

– Проснулись, месье Вейран?

Лиана сидела на краю кровати в накинутом на плечи пеньюаре, под которым не было решительно ничего.

– Что происходит?

Не узнал собственного голоса. Во рту будто разверзлась пустыня. Тьма…

– О, ничего страшного. – Тонкие пальчики Лианы коснулись моей груди. – Вы устали, прилегли отдохнуть, и мы немного… отдохнули. Но вы не беспокойтесь, месье Вейран, я не из болтливых.

Боль в висках стала сильнее. Я пытался подняться – и не мог. Что я натворил? Этого не может быть! Не может. С кем угодно, только не со мной!

– Тише, не надо так беспокоиться, – увещевала Лиана. – Если вы ничего не скажете жене, я уж точно не скажу. Правда, я не думаю, что вы дойдете домой, месье Вейран, но и тут беспокоиться нечего. Я сейчас уйду, а вы отдыхайте.

– Стой! – вцепился в её руку. – Стой, дрянь! Что ты натворила?

– Что ты натворил, дорогой? – сладко улыбнулась Лиана. – Мы прекрасно провели время. Самое забавное, что ты действительно нравишься мне, Виктор Вейран, куда больше магистра Тейнера. Ты очень славный. И очень глупый. Прости.

С её пальцев сорвалось заклинание. Я не понял, что это было, и щиты выставить не успел, только тело окутала такая острая боль, что перед глазами потемнело.

– Прости, последний штрих.

Лиана коснулась губами моей щеки.

– Зачем? – просипел я.

– Все просто, – ответила она, надевая белье. – Ты нам мешаешь, Виктор. Всюду суешь свой породистый нос, как пес. Нам это не по нраву. Поэтому поделись немного силой, милый, и умри спокойно. А если выживешь, я буду помнить о тебе. И если повезет, не только помнить.

Она натянула тонкое шерстяное платье, послала мне воздушный поцелуй и вышла за дверь.

– Вернись, сука!

Увы, вышел не крик, а сип. Кажется, я снова отключился, а когда очнулся, подушка была мокрой от пота, а в комнате начинали сгущаться сумерки. Я проспал весь день? О боги… Надо вставать. Надо. С трудом поднялся с кровати. Меня качало из стороны в сторону. Мир воспринимался рваной мозаикой, и этой мозаике не дано было сложиться воедино. Попытался призвать магию и не смог. А потом долго шарил по полу, чтобы найти свои вещи и одеться. До входной двери я добирался не меньше часа. Во рту пересохло, хотелось биться головой об стену. Но плохо было не от того. Анжела… Что я ей скажу? Как смогу посмотреть в глаза? О том, чтобы промолчать, как советовала Лиана, не могло быть и речи. Моя супруга не заслуживает лжи. Я