Киндер-сюрприз для декана - Джина Шэй

Ох, как же долго мне придется себе объяснять, что я не сделал при этом ничего дурного.

И то не факт, что аргументы меня убедят все-таки.

Столько времени себя убеждать, что дайте мне выбор – и я выберу ровно то, что выбрал, и за пять минут сорваться озабоченным придурком к этой своей безнадежной, неизлечимой… холере. Поступиться всем, включая здравый смысл, ради иллюзорного шанса пересечься с ней без свидетелей.

В лифте притягиваю к себе сына из-за скребущего изнутри чувства вины. И пожалуй, эти его острые, напряженные, шипастые плечи я заслуживаю гораздо больше, чем думает сам Антон.

У подъезда находится дворник, который смотрит на куст, на котором неаккуратно висит сумка Кати, и чешет репу. Куст не простой, куст – шиповничий. С такими длинными колючками, что в гущу его не полезешь, чтобы помады бабские с земли собрать.

– Давайте, я вам помогу, – предлагаю я и жалею, что не взял с собой хотя бы куртки. Потому что дал же мне бог выбрать футболку с коротким рукавом сегодня. Только по кустам в ней и лазать, по колючим.

Но не Антона же на сборы посылать.

Поднимая с земли какую-то мелочевку, кошелек, злополучный, хорошо знакомый мне шокер, я даже удивляюсь, что сама Катя за вещами не вернулась. Поначалу убежала – это ладно, на эмоциях, напугалась. Но когда я вытаскиваю паспорт, отлетевший в гущу кустов, то вопросов к тому, почему она не спохватилась до сих пор, прибавляется. И ведь спасибо, что Герасимов долбанутый не вернулся за трофеями. А то было бы у него чем шантажировать.

Я не тороплюсь осознанно, и мои усилия оправдываются. Заманавшийся ждать завершения моих уборочных мероприятий дворник машет рукой и чешет куда-то в дальний угол двора.

Будто на мое усмотрение оставляя, что делать с сумкой Кати – вернуть ли ей своими руками или отправить в урну.

Я выбираю вполне понятный вариант.

Когда мы останавливаемся у двери Холеры – я умоляюще сжимаю ладонь Антония.

– Я только сумку ей отдам, лады?

– Перед кем ты оправдываешься? – читаю в сердитых глазах сына.

Хочу залепить себе оплеуху. Вся моя затея с каждым часом, да что там – с каждой минутой начинает выглядеть все сомнительней.

Холере от моей близости совсем не сладко, маленькой Карамельке – ни жарко, ни холодно, а Антонию – совершенно паршиво находиться здесь.

Но кроме как здесь я не могу быть.

Я и так столько упустил из жизни дочери.

Сам тот факт, что она у меня есть, моя, родная, да еще и напополам не с кем-нибудь – с Холерой, он держал меня на ногах похлеще всякого энергетика. А ведь я паршиво спал последнюю неделю. Не мог, просто не мог, даже глаза закрывал с усилием.

Когда звоню – чувствую, как с каждой секундой ожидания внутри наматывается на барабан тугая жила. Мне кажется, я даже слышу легкие шаги с той стороны двери. Только то, что я их якобы слышу, никак не влияет на запертость двери.

Я поднимаю сумку на уровень глазка. Неужели не откроет ради дела?

Томительная пауза выдерживает аж пару полноценных минут. Потом замок наконец лязгает и дверь открывается.

Она серьезно стояла с той стороны и смотрела на меня, размышляя, открывать ли?

Судя по всему – да…

Ох, черт…

С этим надо что-то делать, точно…

Я же не могу так всегда на неё реагировать.

Как?

Как олень в луче прожектора. Замирая и нутром, и телом, впиваясь глазами в такие спелые, такие роскошные губы… которые очень едко кривятся. Это – а еще стиснувшиеся на моем кулаке ладони Атона заставляют меня чуть прийти в себя. И заметить протянутую вперед руку и выжидающе поднятую бровь.

Будто готова забрать свое ровно так же, как и получить список требований в качестве выкупа.

Уютная такая. Домашняя. Так сложно протягивать ей сумку и не скользить глазами по мягкой ткани футболки с единорогом, по голым коленям, по пушистым тапочкам со звездочками, и не думать…

А чего стоит не думать, что в таком виде она могла бы встречать меня. Каждый гребаный день…

Ох, черт.

Второй раунд бездумно сливаю Холере. Даже слова не получается выдавить. И она мне, увы, ничего не сказала.

Беру себя в руки и потому, когда Катя берется за гладкую кожаную сумку в моих руках – я успеваю накрыть освободившимися пальцами её запястье.

– Я хочу поговорить. Про Карамельку.

Она вытягивает – хотя нет, пожалуй, выдирает руки у меня из хватки, по-прежнему не говоря ни слова.

– Хорошо, – не настаиваю, – тогда проговорим более актуальное. Ты полицию вызвала?

Девочка тысячи мелких движений. Вот вроде бы еле двигает подбородком вверх, а какой эффект – будто окатила меня ледяным презрением, снизу вверх из ведра плеснув.

– Надо вызвать, Катя. На тебя, в конце концов, напали.

Не сказать, что я в них верю, но если Герасимов толчется рядом, полицейский "бобик" отпугнет его и вынудит обходить дом Холеры стороной. Хотя бы какое-то время.

Бог ты мой, какими же вилами на воде писано мое спокойствие сейчас. Мне надо не бесить её, надо находить какие-то общие решения, а значит – и выпускать на волю обиженного идиота мне нельзя. Нельзя… Но как же чутко эта тварь спит. Катя только косо на меня глянула, а у меня уже внутри лопнула еще одна гнойная язва.

Я дал ей время осознать, что между нами что-то больше, чем секс по срезу, а она… Бросила все, сбежала, даже не подумала дать о себе знать. И о Карамельке тоже…

Кой-кому я бы сказал пару ласковых, что вот такие вещи мне открылись только сейчас.

– Хочешь, полицию вызову я, – предлагаю, излучая радиоактивную доброжелательность, – все им сам объясню, от тебя, наверное, только протокол и понадобится подписать. Или что там у них сейчас.

Катя смотрит на меня, в упор, неподвижно, обвиняющее.

Будто звучит над моих ухом её холодный голос.

– Будто мне есть разница, что там у них сейчас.

Нет, она этого не говорит, это додумываю я.

И все же я вижу реакцию: короткий рывок подбородком вниз-вверх, а после – хлопает от души захлопнутая Катина дверь. Катя её и захлопывает, будто хлещет меня по щекам, не позволяя соприкасаться с ней вообще ни на каком поле. Даже на вербальном.

Что ж, я надеюсь, что правильно понял. Это поведение означает «да», и я могу вызвать полицию, а может – "шли бы вы лесом со своими бессмысленными ритуалами, Юлий Владимирович!"

Я-то, конечно, пойду лесом, я люблю походы. Но в этом вопросе пускать все на самотек я не согласен!